Дальнейшее произошло очень быстро: эльфа мотнуло, как от пощечины. Болезненно охнул Даммонд. Стил подхватил начавшую оседать Ирину, и оба сели на землю. Конрад отшагнул назад, едва не уронив меня.

Распрямившись, эльф бросил руку сверху вниз. Мы ожидали приказа «Убей!» а последовал приказ остановиться. Луки опустились, эльфы развернулись и исчезли, как появились — бесшумно.

— Можете переждать до рассвета, но потом вы уйдете. Ты знаешь наши требования, женщина.

Словно ничего не произошло. Уставившись в пустое пространство, я пыталась понять, что же только что случилось на наших глазах.

— Что это было, Ренни? — Осторожно спросил позже Стил, когда мы бессонно разглядывали тьму. — Словно молния меж вами ударила, только беззвучная.

— Он пытался заколдовать меня. — Ответила не совсем честно, думая, что этим отверчусь. Вышло только хуже, моя полу- ложь дальше отшвырнула нас. Со мной не заговаривали до самого рассвета.

Даже Конрад начал поглядывать в мою сторону с опаской. Разбирая оружие, они столпились вместе. Я не стала встревать, пережидая, села в траву там же, где стояла.

— Возьми. — Конрад протягивал мне ворох железа. Спасибо за заботу, конечно, только уж очень далеко ты остановился, сотник. На расстоянии вытянутой до предела руки. Я сжала зубы. Что ж, не в первый раз от меня шарахаются. Пора бы и привыкнуть.

Спина к спине мы просидели всю ночь, не сомкнув глаз. Мы не поверили эльфам, не поверили когда они ушли, и когда потом не вернулись. У меня, по крайней мере, постоянно холодило затылок, словно сама темнота внимательно разглядывала нас, раздумывая, как бы половчее с нами разделаться.

Мы не знали, что когда еще в недоумении всматривались в пустую поляну, где только что присутствовало столько недоброжелательно настроенных эльфов, тот самый предводитель в серебристом плаще сказал кому-то, скрытому в кроне раскидистого дуба на опушке у Бродов: «Это действительно она. — И, чуть помедлив: — Я считал её вымыслом».

Тот, что был неразличим, спросил: «Она ищет его? — «»Нет. Она ищет судьбу. Утром я уведу их к Переправам».

Вот так решилась наша судьба, решилась быстро и немногословно. Очень по-эльфийски.

Утро привело с собой эльфа. Рассвет еще только занимался, когда он неожиданно появился перед нами, небрежно поманив, повел по удобным тропинкам на юг. Шагая вслед, я думала о том, что запомню его лицо. Просто из благодарности. «Напрасно. — Отозвался ментал. — Мне ты ничем не обязана».

«У меня другое понимание ситуации, — Осторожно возразила, прислушиваясь к неровному дыханию Ирины. — Мы все обязаны тебе жизнью».

— К чему мне ваша благодарность, человек? — Эльф презрительно глянул через плечо.

— Жизнь длинна, и не всем известны ее повороты. — Процитировала я Рэма.

— Особенно твоя жизнь, женщина. — Поддел эльф насмешливо. — Её повороты воистину удивительны.

Я промолчала, настороженная его благодушием. Тропы, которыми мы шли, причудливо вились среди немыслимо высоких деревьев, по прекраснейшим полянам. Со времени побега из Зачаровня произошло немало, теперь была весна, и цветение переполняло лес. Поддаваясь весеннему чувству, мы начинали верить в возможность хорошего окончания затянувшегося приключения.

Перевалило далеко за полдень, когда эльф вывел нас к самым Переправам. Замерев, мы простояли некоторое время на опушке, привыкая к жизни вновь. Поддавшись порыву, я крикнула в отпустивший нас лес:

— Спасибо вам!

Даммонд хмуро покосился, но не нагрубил. Подлаживаясь под небыстрый шаг раненой Ирины, мы поплелись к своим.

Прошло совсем немного времени, и я почувствовала, что смысл жизни вновь ускользает от меня. Единственный раз, когда о моем присутствии вспомнили, это когда прискакал специально посланный за мной и Конрадом воин из свиты короля, ведя в поводу двух лошадей. Гатр принял нас радушно, выслушал внимательно, наградил щедро. Но, выйдя из его покоев, ощутила себя совершенно ненужной никому, в том числе и себе самой. Поскольку история наша стала всеобщим достоянием, меня не то чтобы избегали, но заметно чурались. На постоялых дворах, куда иногда забредала от тоски, тут же заметно уменьшалось веселье.

Семья, что так приветливо отнеслась ко мне до похода, сейчас была почтительна — и только. Я пыталась навести справки об Охотниках, но вот уже месяц, как никого из них не было в городе. И никаких сообщений лично для меня.

Синюю сотню, практически всю перебитую в последнем походе, расформировали. Всех выживших и легко раненых распределили по другим отрядам, всех, кроме меня. Талли, сильно хромающая и злая, отослала меня подальше, огрызнувшись: «Сама без дела! Может, когда и понадобимся ещё…»