Но искра, осветившая подпертую бревном дверь, напрочь сжигает все разумные помыслы.

«Пожалуйста, не делай этого. — Прошу, медленно выходя из тени в призрачный лунный свет, стараясь резкими движениями не спровоцировать эльфа на немедленное убийство. — Не надо, эйльфлер! Там лишь женщина и дети, ты обрекаешь их на страшную смерть. Пусть горит дом, но позволь им уйти!»

Он тут же оказывается рядом, бесцеремонно поднимает мне лицо за подбородок. Темные глаза холодны, как зимнее небо над нами.

«Пощади их!». — Попросила вновь, с горечью предчувствуя тщетность собственных усилий.

Эльф легко подхватил меня за шиворот, перемахнув невысокую ограду, толкнул под дерево в том самом перелеске, который мы рассматривали с сыном хозяина утром, и исчез так же беззвучно, как появился. Глядя на занимающуюся крышу приютившего меня домишки, как-то вдруг осознала: не сегодня, но когда-нибудь такой вот покосившийся сарай станет, возможно, моей могилой, и ничего изменить здесь нельзя. Судьба не всегда интересуется нашим мнением, вырисовывая очередной замысловатый завиток в своей потайной книге. Спорить с нею пытаются многие. А кому удалось её пере-спорить?..

Их уже ничто не могло спасти. Обхватив колени, я так и осталась под деревом, куда меня заботливо швырнули; треск рассыпающихся стропил был здесь слышен отчетливо. Так же, как и иные звуки.

Не знаю, почему просто не отвернулась. Зачем наблюдала умирание живых и жилищ. К чему запоминала в подробностях недолгую агонию деревни.

— Насколько мне известно, это не первое из виденных тобою затронутое войной поселение людей. — Напомнил Эллорн, садясь рядом.

По вполне понятным причинам я не сочла возможным отвечать.

— Молчишь. — Согласился эльф, равнодушно наблюдая, как провалилась крыша крайнего дома. Сноп искр красиво рассыпался едва ли не над нашими головами. — Конечно, отмалчиваться удобно. За молчанием можно скрыть многое… Так?

«Во мне нет ни гнева, ни упрека — ничего, кроме скорби. А она как раз уместна в подобные моменты. Мне действительно нечего сказать, эйльфлёр».

Принц пожал плечами.

— Странно получить осуждение от воина. Или Северное Всхолмие значительно отличается от Междугорья? Если хорошенько повспоминать, ты обнаружишь и более занимательные моменты в собственном прошлом, Разведчик Ренни. А если подумать хорошенько, обязательно найдется оправдание всему. И предвзятости, и отступничеству.

Натянув перчатки, он поднялся, сказал, собираясь уйти:

— Ты умна, человек. Не сомневаюсь, себя ты уже оправдала.

Только не оставляй меня, эльф!!!

А, впрочем, нет… если желаешь, — иди…

В оказавшихся вдруг вровень глазах плясало чистое, восхитительное бешенство. Я замерла, забывая дышать, понимая: вряд ли найдется сила, способная убрать с моего горла неумолимо сжимающиеся руки.

— Почему «нет, иди!?» — Спросил он тоном, после которого осознаешь полный смысл выражения «смертельно опасный». — Почему ты лжешь?!

Удушающий чад пожара, возможно, меня просто спас. Не знаю, от чего, и не желаю о том задумываться. Но, пока я давилась кашлем и вытирала слезы, кое-что изменилось: разжались впившиеся в ворот куртки пальцы, погасли кровавые сполохи в стальной глубине горячих глаз. Рядом возник силуэтом эльф, отрывисто спросил о чем-то. Эллорн помедлил, приходя в себя, поднялся, отозвался негромко.

Когда через некоторое время я рискнула — не пошевелиться, нет! — осторожно покоситься в его сторону, принц задумчиво рассматривал догорающую деревню.

— Нам пора, Элирен. Если желаешь, можешь вернуться с ранеными во Дворцы. — Вполне доброжелательно предложил он. — Или пойдем со мной. Здесь больше нечего делать, сидеть и любоваться углями не имеет смысла.

Как прикажешь, господин принц.

«Разве так бывает, Элирен? — Спрашивает он почти ласково. Может, слишком холодновато для истинной заботы, но, несомненно, без гнева. — Разве счастье бывает болезненным?».

Еще как.

Лучистый синий взгляд заставляет вздрогнуть, вырывает из растерянного забытья.

— Здравствуй, Элирен. — Предельно элегантно склоняет голову Эманель, улыбаясь, хоть и сдержанно, но искренне. — Вот видишь, расставание было недолгим. Рад встрече!

— Здравствуй, Король Эманель. — Здороваюсь впервые без заикания. — Прости, что не очень рада тебя видеть.

— Почему? — Неподдельно удивляется эльф, и я не могу отмолчаться.

— Потому что понимаю: ты решил остаться здесь навсегда. Жаль.

— Эта беседа не для краткого вечера. — Спокойно отзывается тот. — Каждому пришлось сделать выбор, человек, но мой не был таким уж сложным. Когда-нибудь мы обязательно поговорим о том.