Но, что же с ним произошло на самом деле? Доктор восхищается анализами и кардиограммой, его удивляет само происходящее с Сашиным организмом. Но он ясно помнит ту боль. Саша не терял сознание мгновенно, как представляет тот момент врачам. В ту секунду он явно ощутил эту шальную пулю, влетевшую в его сердце через спину под лопаткой. Сбила она его сразу, но сознания не лишила, хотя обездвижила и парализовала тело. Он отчетливо слышал слова Миши об отсутствии у него дыхания и об остановке сердца.

Потом эти истерические крики Гриши и его издевательства над Сашиным телом. Его попытки спасти лишь усиливали боль и страдания. Так и хотелось в тот момент нагрубить, накричать на Гришу и потребовать, чтобы он немедленно оставил его в покое. И еще страшное осознание собственной смерти, по причине которой не сумеет сказать Грише этих слов. А потом случился туман, принесший физическое облегчение, и Саша незаметно превратился в Войэра.

Начался новый этап кошмарного и тяжелого сна, о котором не только говорить, но и вспоминать не хотелось. Лишь бы скорее забыть и увидеть те прошлые и радостные, со сказочным сюжетом и приятным счастливым концом. Ведь Саша был всю свою непродолжительную жизнь бесконфликтным мальчиком. Слегка мягкотелым, жалостливым и добрым ребенком. Ему даже бездомного паршивого грязного щенка всегда было жалко за его сложную голодную брошенную судьбу.

Он никогда не ввязывался добровольно в мальчишеские драки. Друзья часто бравировали победами во дворе или на танцевальных площадках. Ходили с подбитыми глазами и разбитыми костяшками пальцев, считая свои раны орденами и медалями за боевые заслуги. Потому-то и привез из училища вместе с дипломом пилота Ми-2 нелюбимую, но нахальную и противную жену. Ведь стоило только учинить скандал с жестким требованием немедленно вернуть чистый и холостой паспорт с правом вновь оказаться в холостой и привольной жизни, как это законное требование мгновенно бы исполнилось.

Никуда бы не делся ее папаша со своей перегулявшей дочуркой. Попрыгали с угрозами, помахали бы пальчиками, и разошлись по углам. Ан нет, жалко вдруг Саше стало судьбой обиженную женщину. Слюбится, решил он. Зато будет благодарна и податлива. Однако все случилось с точностью наоборот. Податливая, но другим мужикам. А с ним решила не церемониться и хамить с первых дней замужества, словно теперь Саша ее навечно, и никуда не денется.

А этот Войэр, который влез в его нутро во сне, просто монстр с садистскими наклонностями. От одних этих воспоминаний в дрожь бросало. Даже, несмотря на сон. Не щадил он не только соперников мужчин. Уничтожал всех подряд, кто попадался на его пути. Наверное, потому и оказался на принудительном лечении вместе со своими четырьмя товарищами. Такой факт и испугал Сашу при пробуждении. Ему сначала показалось, что он проснулся Войэром, но в новой палате. Слава богу, что такая гадость случилась лишь во сне.

Но одна назойливая мыслишка немного мучила Сашу. Хоть он и отгонял ее, поскольку совершенно считал немыслимым и глупым обсуждать сон даже с самим собой. Но постоянно сверлила и надоедала. Саша не обвинял Войэра в его жестокости. Еще полностью не мог уловить причины такого прощения, но чувствовалось, что выполнял он такие мерзкие акты по принуждению, а не велению души. Задача стояла не простая: или ты их, или они тебя.

— Рената, — спросил Саша медсестру, когда та принесла ему в палату жиденький и очень мизерный обед, состоящий из куриного бульона с маленьким кусочком хлеба. — Ты случайно не в курсе про мою мать? Ей не сообщали про мою болезнь? Мне бы не хотелось ее волновать. Тем более, что все закончилось великолепно.

— Я уточню, если ты так хочешь, но, по-моему, мне так кажется, что никто не удосужился.

— Слава богу! А с чего ты так решила? Какие такие факты навели на эти суждения?

— Но друзья о тебе справлялись. Гриша, такой крупный мужик, приходил с веселым Мишей. Хорошие у тебя друзья. Так они мне и говорили, что с первого дня попадания в больницу, ты можешь считать себя холостым. Просто формальности уточнишь при выписке. Ой, может, все это зря говорю? — вдруг испугалась Рената.

— Нет, даже спасибо за радостную весть. Мы с ней давно уже врозь и порознь. Она к другому уходит, а я счастлив от таких ее маневров. Зачем мне протестовать, если сам не мог дождаться такого ее смелого и мудрого решения.

— Почему? Пару фингалов под глаз повесил бы ей, так сразу бы передумала.

— Я с тобой в корне не согласен, — улыбнулся Саша такому искреннему соучастию в его судьбе. — Любовь на цепи не удержишь. Поспешил я с женитьбой, вот и насмешил самого себя и все окружение. Головой думать надо было.

— Мама расстроиться?

— Нет, не успеет. Я ее еще не успел даже познакомить с невесткой. Не по ком расстраиваться.

Рената весело рассмеялась.

— Чудной ты. Не успел жениться, как разводишься. Так и будешь всю жизнь челноком жить, если не научишься держать нас, баб, в крепких руках. Женщины любят силу и страх. Если она знает, что уйти опасно, то и уходить ни к кому не будет. Любит, не любит — а стала женой, так будь ею пожизненно.

— Это у вас мусульман такие правила, — не согласился Саша. — Наши законы либеральней.

9

С О Н А П О К А Л И П С А

Войэр сидел в своем отсеке, плотно пристегнутый ремнями к креслу. И скучал, равнодушно наблюдая в монитор за прибывшим для легкого ремонта экипажем небольшого межпланетного корабля. Но это у него, скорее всего, вид был стороннего равнодушного наблюдателя. А фактически он углубился в далекие воспоминания. Все-таки каким-то образом воздействует этот воздух, пища, вода на его внутреннее душевное преобразование. Уже не ощущается той всепоглощающей ярости и ненависти к окружающим и себе подобным. Пропало желание при встречах сразу убить.