— Нет, Саша, списываться тебе не стоит, но и для нас такая проблема весьма затруднительная. Просто с таким явлением наша местная медицина столкнулась впервые. Может история и знала нечто подобное, но мы не слыхали.

— Это получается, что я первый в такой интересной ситуации? Вроде, как уникум?

— Уником, да еще какой! Не то слово. Единственный в своем роде. Нам было бы намного легче, если бы ты при падении, хотя немного ушибся. Это оправдать и объяснить, можно было бы. У нас и после серьезных аварий и поломок восстанавливаются, продолжая летать, хотя под серьезным наблюдением и максимальными ограничениями. Просто приписываем им принудительное ежегодное санитарное курортное лечение. А по твоим показателям, ты и на такой приговор не тянешь.

— А я против курорта ничего не имею, — обрадовался Саша таким радужным перспективам.

— Нет в твоем организме такого изъяна, чтобы вот так, отправить в санаторий. Тут такая загадка, что сами в затруднении: что с тобой случилось, и от чего лечить?

— Как это? — удивился Саша. — Я чувствую себя полностью здоровым, претензий у врачей ко мне нет, а почему в вашем голосе столько много сомнений?

— Мы не знаем причины твоего заболевания. И было ли вообще какая-либо болезнь?

— Поэтому и не можете допустить к полетам? Смешно получается: ни списать, ни допустить.

— В том-то и дело, — тяжело вздохнула Галина Сергеевна. — Ни списать, ни разрешить. Но и запретить, повода нет. Просто даже объяснить невозможно. Ты ведь, вроде как, пострадал на производстве при исполнении служебных обязанностей. Но, поскольку ты полностью здоров и никаких отклонений и последствий болезни не наблюдается, то и оснований у нас для запретов нет на допуск тебя к полетам.

— Так смело и пишите, что здоров, как бык, и никаких гвоздей. И я полетел в командировку.

Галина Сергеевна задумалась. Положение у нее действительно было незавидным. Молодой, крепкий, здоровый парень. И летать бы ему в аэрофлоте еще уйму лет. Только где найти смелого председателя комиссии ВЛЭК, у которого не дрогнет рука при подписании заключения. Своя рубашка ближе, чем судьба некого мальчишки с его малопонятными и странными проблемами.

— Саша, насколько я в курсе твоих перипетий, то ты без пяти минут, как холостяк? Развод окончательный, или еще в стадии размышлений? Неужели насовсем?

— А я тут причем? — усмехнулся Саша. — Это ее личный выбор. И тут совсем болезнь не причем. Вот только не делайте, Галина Сергеевна, удивленные глаза, словно услышанное в новинку и шокирует вас. Вы про все, про то намного раньше меня знали со всеми вытекающими последствиями и страданиями. Такой неписаный закон в обществе существует с незапамятных времен. Вот почему-то задолго до разоблачения кого-либо из супругов в супружеских разгулах, чуть ли не весь город знает про них со всеми интимными подробностями. И, как всегда, пострадавшая сторона узнает такой факт последняя. И то совершенно случайно, наткнувшись на сам факт или на признание.

— Саша, сам справишься, или потребуется медицинская психологическая помощь?

— Да нет, Галина Сергеевна. В этом вопросе у меня так же никаких проблем не существует. Вы же слышали, поди, подробно историю моей женитьбы?

— Доходили слухи, но мало ли люди болтают. Не принимать же болтовню всерьез.

— Так вот, с первого дня женитьбы я только об этом и мечтал. Каждый раз, возвращаясь из командировки, только и надеялся, что какой-нибудь придурок уведет ее у меня. И вот, наконец-то, дождался. Мне очень хочется поблагодарить своего сменщика за оказанное содействие. Пусть теперь сам хлебнет дерьма с лихвой.

— Саша, я вот почему затронула твою холостяцкую тему. С твоей проблемой знакомы уже все, включая начальника управления. То есть, популярность приобрел почти мировую. Он только поддержит тебя и посодействует, если ты решишься перевестись в любое управление. А в твоем Витебске есть вертолеты? Ты ведь, как мне кажется, совершенно недавно переучился на двойки.

Саша весело хохотнул.

— Да вот, как раз оттуда вместе с дипломом и привез себе эту временную жену. А вертолетный отряд только что организовался в Витебске. Там пилоты требуются.

— Так это же просто замечательный выход из нашего лабиринта. У тебя, по-моему, мать одна. Отца нет. Так что, все складывается даже лучше, чем ты хотел.

— Вы считаете, что там врачи намного смелее окажутся? Их не испугает мой случай?

— А у тебя нет ни случая, ни диагноза, запрещающего летать. Я поговорю с председателем ВЛЭК. Он подпишет, но с условием, что ты переводишься в другое управление. И ни одного взлета у нас. Бери все имеющиеся отпуска, отгулы, я тебе еще с месяц бюллетеня добавлю, и езжай домой, ищи работу, собирай документы, оформляй перевод. Получишь все отпускные с больничными, так намного хватит погулять. Только постарайся не впадать в пьянку. Не губи молодость. А то большие деньги много соблазнов сулят. Постарайся справиться.

— Спасибо, Галина Сергеевна. Я справлюсь, — обрадовался Саша разумной и своевременной удачной подсказке. — Вы очень хорошую идею мне сосватали. Постараюсь грамотно и полноценно воспользоваться. А Витебским отрядом я интересовался и раньше. Но боялся, что никто меня не отпустит. Ведь переучили на Ми-2 не для дяди, а для себя. А при таком раскладе, так я безумно рад.

Саша в хорошем настроении покинул кабинет начальника санчасти. Больше всего он боялся списания. Совсем не хотелось оставаться в этом городе без профессии, а вернуться к маме с такой новостью еще горше. Очень сильно огорчила бы ее такая Сашина перспектива. Достаточно того, что он после длительного молчания написал ей письмо о радостном избавлении от привязавшейся к нему без спроса совершенно не любимой жены. О бескровной своей потере.