Но перед побегом они учинят здесь кровавую разборку с многочисленными жертвами. Длительное время, проведенное в оковах, в одиночестве и взаперти требовало реализации замыслов, о которых даже не предполагали и не подозревали те, кто отправил этих заключенных на этот заброшенный осколок мира.

Живой охраны среди обслуживающего персонала не было. Их охраняли автоматические системы и роботы, запрограммированные на выполнение этой нудной и важной работы. С ними невозможно договариваться, уговаривать, разжалобить жалостливой сказкой, или просто сторговаться. Они свою работу выполняют безупречно, не позволяя никому в этом замкнутом пространстве выполнить даже толику лишнего движения. Только согласно графику и инструкциям.

Станция служила транзитным перевалочным пунктом для пролетающих в ее зоне звездолетов, нуждающихся в мелком ремонте, дозаправке или восстановлении жизнеобеспечивающих систем. Ее использовали корабли, возвращающиеся домой на родную землю после длительных экспедиций, если у них возникли сомнения, что без этой посадки и короткого передыха с ремонтом и дозаправкой не сумеют безопасно добраться до дома. И главная задача этих заключенных или пациентов лечебно-оздоровительного комплекса, поддерживать станцию в рабочем состоянии и приводить в прежний вид после отлета гостей.

В момент отсутствия на станции посторонних, автоматически с них снимались оковы, что позволяло свободно передвигаться и перемещаться по всем уголкам и отсекам станции. Общались они в эти часы и между собой. Однако весьма редко и без особого желания. Пища и лекарственные препараты снимали агрессию и взаимную ненависть, но пока еще взамен этих единственных чувств к ним не возвращались доброжелательность и стремление к общению. Однако общая работа требовала каких-то совместных усилий и минимальных контактов. Поэтому им приходилось вольно или невольно говорить друг другу какие-то слова, иногда делиться незначительными воспоминаниями.

Если и возникала агрессия по отношению к товарищам, появлялось желание ответить на кажущуюся грубость или неуважительное внимание, то, скорее всего такие порывы подавлялись не просто теми лекарственными препаратами, но уже и пониманием контроля над их поступками и возможного внешнего вмешательства. Им просто непозволительно проявлять агрессию. Она запрещалась инструкциями, и такое поведение напоминалось в ежедневных информационных программах. Везде по станции были размещены мониторы, по которым транслировались передачи гуманистического характера. Все и всё в этом замкнутом пространстве настроено было на пропаганде доброжелательства.

Войэр помнил эпизоды детства и ранней юности, но никак не мог понять причину той радости и восторга, что вызывали, казалось бы, глупые слова и поступки. Ему даже не хотелось верить, что он когда-то был таким беззаботным и глупым, позволяя окружающим шутить над собой и смеяться над его поступками. Ему и сейчас от одних только воспоминаний хотелось вернуться в то далекое и потерянное время, чтобы отомстить тем обидчикам. Но некуда и некому.

Мир, в котором он родился и прожил молодые годы, уничтожен. И лишь эта пятерка каким-то чудом сумела выжить. Зачем они выжили, когда пропал даже сам смысл жизни в этом пространстве, когда вся энергия зла была направлена на истребление живого и движущегося. Включая саму память о том времени. И больше всего поражало Войэра, но сдерживало от расспросов своих товарищей, почему у них не возникает, кроме него, одного: даже признаков желания вспомнить и поделиться своими воспоминаниями из прошлой жизни.

Нет, Войэр как-то в общении бросил вскользь фразу о том мире, откуда они явились сюда. Но встретил холодные непонятливые взгляды, словно услышали от него речь инопланетного существа. В этом Войэр сразу же узрел существенную разницу между ними и собой. Они совершенно иные, хотя комиссия признала знак равенства между всеми заключенными. Почему-то никто из комиссии не хотел признавать в Войэре этой разницы. А сам он не желал или боялся, хотя страх давно уже покинул его тело, оставив лишь инстинкт самосохранения, заявить о своих искренних чувствах. Казалось, что эта маска может спасти и защитить.

Против людей в бронированных костюмах и с мощными лазерными пушками они были бессильны. Но, кроме того, что прибывавшие гости были укрыты в броне, для усиления безопасности вся пятерка, еще к моменту стыковки вновь прибывшего корабля, приковывалась и усыплялась на время ремонта и самого присутствия гостей в специальном и наглухо запечатанном отсеке. Весь процесс обслуживания раненного и измученного длительными экспедициями звездолета происходил автоматически и под руководством экипажа, который порой даже и не подозревал о наличии на станции живой души.

Таково решение комиссии, направившей их на эту станцию. Такова и воля граждан, сурово требовавших оградить их от агрессивных убийц. Мало кто верил в возможность их исцеления и приобщения к нормальному здоровому обществу. И большинство просто не желало даже оставлять их в живых, требуя немедленной нейтрализации. Даже тот факт, что вовсе не их вина в этой внезапной агрессии и жажды уничтожения, никто не хотел воспринимать, как оправдание. Эта пятерка сумела не просто выжить в том апокалипсисе, но уничтожить, или способствовать истреблению всего живого на планете.