И, наверное, с четверть часа они вчитывались и не могли поверить. А потом Ринальдо уткнулся в стол лицом и заплакал. А Чанаргван подошел к окну и размашистым рывком отдернул штору; и алый свет восхода наполнил кабинет.

МЭЛОР

Мэлор просыпался теперь со странным, полузабытым ощущением детского счастья, словно в давние дни рождения, когда утро уже само по себе сулило подарок у изголовья и ожидание будущей радости вызревало еще во сне. Бекки спала к нему лицом. Если только она не отворачивалась, играя, она всегда была к нему лицом; даже когда он целовал ей спину, даже когда ластился сзади, она ухитрялась тянуться к нему и взглядом, и губами. Чуть звучало ее дыхание, и Мэлор сковался и замер, боясь. Он по утрам не смел даже взглянуть, закрывал глаза - вдруг разбудится; вслепую, в своей темноте, вслушивался и вникал в прильнувшую к нему сказку - хрупкую, мерцающую сказку щеки и колена.

И вновь задремал, потому что работал до пяти утра, а потом вновь проснулся, услышав осторожный шепот:

– Мэл... а Мэл...

Открыл глаза, и она, увидев, что он вернулся к миру, громко велела:

– А ну, поднимайся! Спать ночью надо, как все!

Сама она была уже вполне дневная. Мэлор сладко потянулся и сказал барственно:

– Подайте, голубушка, завтрак мне в постель.

– Что?
– возмутилась Бекки. Она всегда очень смешно возмущалась округляя глаза и округляя рот на букве "о".
– Давай поднимайся шустро! Из-за чего теперь-то не спал?

– Да все из-за того же. Новый детектор сочинить хочу. Понимаешь, совсем в ином спектре, где-то даже к нейтрино ближе...
– Он потрусил в ванную, открыл кран и начал с удовольствием швырять горсти воды себе в лицо.

– Что за дичь...
– Бекки, прищурившись, заглянула к нему, да так и прислонилась к косяку, глядя Мэлору в согнутую спину. Мэлор фыркал тюленем и пускал фонтаны брызг, которые веерами рассыпались по объему; можно было принять их за полыхающий ореол. Мэлор всегда очень живописно умывался, и Бекки всегда любила смотреть на полыхающий ореол - только вот пол в ванной от ореола делался мокрым. Наконец удовлетворившись, Мэлор качнулся к полотенцу, запихал в него лицо и стал ожесточенно вытираться.

– Не то ловим, понимаешь?
– пробубнил он из полотенца.

– Понимаю. Все понимаю. Синий стал, под глазами мешки.

– Я мешочник, - Мэлор вылез из полотенца влажный, всклокоченный, действительно с мешками, но отнюдь не синий, а умильно розовый.
– В мешках-то главный ум и спрятан... Знаешь, кто такие есть мешочники?

– Слышала... какой-то был старый фильм.

– Генераторы уже врубили?

– Как всегда. С девяти до девяти.

– Зря энергию жгут. Теперь я точно знаю! После завтрака сразу звоню Косте...

Костя пришел сам, когда Мэлор торопливо допивал кофе, а Бекки, которая, никогда не торопясь, всегда все успевала вдвое быстрее, уютно сидела рядом в кресле, поджав под себя колени и уложив подбородок на кулачок.

– Однако спать вы горазды, - укорил Костя.

– А-а! М-м!
– ответил Мэлор и едва не подавился.

– Не торопись, жуй радостно!
– замахал руками Костя.
– Я слышал, ты нынче в ночь мировую науку перевернул?

Бекки при этих его словах покраснела и отвернулась.

– Женщина продала?
– спросил Мэлор, поспешно доглатывая. Костя кивнул.
– И-эх!
– сказал Мэлор горестно и придвинул к себе здоровенную кипу исписанных листков.
– Весь эффект поломала... Ну, получай тогда. Вот. Как я догадался, что декваркованные полосы спадаются именно так - я и сам не помню, но потом железно вышло, что ряд уходит в нейтринную область. Да что я тебе буду - ты сам смотри.
– Он стал махать бумагой у Кости перед глазами, но тот поймал его руку, зафиксировал и стал читать по порядку, что-то присвистывая едва слышно. Брови его поползли вверх. Мэлор ерзал, порывался что-то объяснить, показать, ткнуть пальцем, но Бекки незаметно его придерживала, и он лишь увлеченно, сопереживающе дышал широко раскрытым ртом да заглядывал посмотреть, до чего уже дочитал Костя.

Костя дочитал до конца и некоторое время молчал. Зачем-то похлопал себя по карманам куртки, бессмысленно озирая при этом стены.

– Тебе бы раньше жениться...
– пробормотал он потом.
– А то сколько времени ходил вокруг да около...

– Так?
– изнывал Мэлор.
– Ну ведь так, скажи?

– Чем ты его кормила последнее время?
– спросил Костя, повернувшись к Бекки всем корпусом.

– Собой!
– заорал Мэлор, и Бекки мгновенно покраснела снова.
– Ее порывы благотворны!
– Мэлор сиял.
– Что, уел я тебя?

– Мало, что уел...
– все еще несколько ошалело пробормотал Костя и опять зачем-то похлопал себя по карманам.
– И как изящненько, простенько-то как... Черт, впервые за шесть лет опять курить захотел.

– И посему предлагается такая вот схема детектора!
– затрубил Мэлор. Схватил чистый лист бумаги и карандаш, стал ожесточенно черкать вдоль и поперек.
– Здесь мы отсеем фон... рекваркуем... разделим право- и левоспиральные...

– Знаешь, что у тебя получилось?
– засмеялся Костя, вглядываясь в чертеж.
– Нейтринный запал для гиперсветового двигателя, только навыворот.