Рассыпались они, за жизнь свою боясь,

Искать спасения по норкам под корнями.

Но час, другой прошел, - внезапный страх забыт,

И вновь они идут беспечными толпами,

И снова между них веселие царит.

Не так же ль средь людей? В смятеньи под грозою

Кролики

Рассыпавшись, они сбираются опять,

Стремятся к берегу пристать,

Чтоб снова ветром и волною

Быть разметенными.... Как Кролики, толпой,

Беспечные, они бессильны пред судьбой.

Другой еще пример из жизни обыденной.

Когда несчастный пес, судьбою обойденный,

Проходит мимо псарни, - что за гам

Ему несется по следам!

Собаки, трепеща от жадности и злости,

Ревут и лязгают зубами вслед ему,

Чтоб не пустить непрошеного гостя

К жилищу своему!

Не то же ль средь людей? Правители, вельможи,

Простые смертные - на тех же псов похожи.

Мы, как они, готовы разорвать

Внезапного пришельца, опасаясь,

Чтоб не пришлось с ним разделять

Того, чем мы живимся, наслаждаясь.

Кокоток и писателей сюда

Я причисляю без труда:

Несчастье между них вдруг новичку явиться!..

Игра известная: так надо приловчиться,

Чтоб подле пирога лишь нескольким стоять

И уж других к нему не подпускать!..

Примеров сотнями я мог бы вам привесть,

Но надо знать и честь.

Спасенье - в краткости; и в лучшем сочиненье

Необходимо опущенье,

Чтоб пищу дать читателя уму.

Кончаю басню посему.

Вы, скромность чья равняться только может

С величием души; которого хвала

Поэта скромного конфузит и тревожит,

Хотя она ничтожна и мала

Перед заслугами! Вы, коему обязан

Своим покоем я и с именем кого

Я благодарностью до гроба буду связан,

Чьих добродетелей не опроверг никто!

Я счастлив, что добился разрешенья,

Чтоб ваше имя было почтено,

И чтоб оно моим произведеньем

Векам на память было предано

То имя, что стране, богатой именами

Прославленных мужей, честь делает собой

Перед потомством и веками

Своей духовной красотой.

А. Зарин

О де Ларошфуко, которому посвящена эта басня (см. примеч. к б. 11).

204. Купец, Дворянин, Пастух и

Королевский Сын

(Le Marchand, le Gentilhomme, le Patre et le Fils de Roi)

Искатели миров других,

Всех четверо, спаслись из волн морских:

Сын Короля, Купец, Пастух, Вельможа,

И с участью того, кому пришлось на хлеб

Вымаливать гроши, велением судеб

Была их участь схожа.

Так Велизарий сам бродил в былые дни.

Рассказ о том, как все, по воле Рока,

Сошлись они - завел бы нас далёко.

О том, как дальше быть, держали речь они,

Усевшись отдохнуть поблизости потока.

Распространился Принц о горестях царей;

Но был Пастух такого мненья,

Что следует, забыв былые злоключенья,

О настоящем дне подумать им скорей.

"Что пользы в жалобах?-сказал он в

заключенье.

А с помощью труда достигнем мы всего,

Дойдем до Рима самого!"

Такой язык, мне скажут, необычен

Для пастуха. Ужели разум дан

Лишь тем, кто царскою короною венчан,

И должен быть пастух рассудком ограничен,

Как и его баран?

Все потерпевшие крушенье

И занесенные судьбою в Новый Свет,

Одобрили его совет.

Купец был мастером по части вычисленья,

И в месяц столько-то назначив за урок,

Он математику преподавать бы мог.

– А я политику, - Сын Короля добавил.

– Наука о гербах, до всех мельчайших правил,

Вельможа заявил, - вполне знакома мне,

И я займусь ее преподаваньем.

(Так молвил он, как будто этим знаньем

В соседней с Индией стране

Хоть кто-нибудь кичиться мог тщеславно).

Пастух сказал: -Вы рассудили славно,

Помесячно дадут вам плату за урок;

Но месяц - долгий срок,

До той поры поголодать изрядно