Их игры никогда не обращались в ссоры.

И мирно с Васькой поживал

Воробушек-нахал,

Без вспышек, зависти и злости.

Случилося, что к ним другой явился в гости

Кот и Воробей

Воробушек и другом с ними стал.

Но как-то не поладила с ним птичка наша:

Вот клювом в клюв сцепилися друзья,

И заварилась каша!..

– Ах, ты!..
– Да я тебя!..
– Да знаешь ли, что я...

– Как смеешь моего ты трогать Воробья?

Пришлец неведомый!
– наш Кот тогда вскричал

И гостя растерзал.

– Однако,-говорит,-вкус воробьев недурен.

И к другу: - Ну, теперь и ты готовься, дурень...

Какое ж привести мне здесь нравоученье,

Чтоб сделать пополней мое произведенье?

Но, замечая в нем хоть некие черты,

Прошу, Монарх, пусть сам его выводишь ты

Что так легко тебе, то музам скромным

Является подчас вопросом темным.

Н. Позняков.

Сюжет басни принадлежит, по-видимому, самому Лафонтену. Не без основания указывали (Флёри) на сходство этой басни с басней Крылова: "Котенок и Скворец".

216. Скупой и Обезьяна

(Du Thesauriseur)

Копил деньжонки некий человек.

Известно всем, что это заблужденье

До гнусного в иных доходит увлеченья.

Так о своих червонцах целый век

И этот думал без зазренья,

Себе устроив уголок,

Куда бы вор залезть не мог.

Скупой и Обезьяна

Тут с наслаждением (по-моему, - противным,

По нем - высоким) он копил, копил;

И дни и ночи счеты все сводил

Своим рублям и гривнам;

Но недочет в них он частенько находил.

И мудрено ль? Его же обезьяна

(Куда хозяина умней!)

Была причиною изъяна:

Она любила блеск червонцев и рублей,

Блеск благородного металла,

Когда, при свете солнечных лучей,

Через окно монеты в озеро бросала.

(И то сказать:

Хоть легкомысленно, хоть есть тут вероломство,

А все же лучше, чем пустое скопидомство;

И если их сличать,

Кому отдать, не знаешь, предпочтенье,

Чье благороднее и выше наслажденье).

Вот как-то раз она задумала принесть

Сокровища все сразу в жертву водяному,

И множества монет не перечесть,

Что бросила она, пока хозяин к дому

Вернулся своему. По счастью, он

Тогда пришел, когда не все червонцы

Успели прихвастнуть своей игрой на солнце,

А то бы всем пришлось им быть, где Посейдон

Под утро слушает русалок тихий стон;

У скряги ж в сундуках все было б чисто...

Бывают и у нас такие финансисты.

Н. Позняков.

Сюжет заимствован у французского писателя Тристана Л'Эрмита ((1670), придворного вельможи, покровителя поэтов, занимавшегося историей и геральдикой.

217. Две Козы

(Les deux Chevres)

По жердочке чрез ров шла чопорно Коза,

Навстречу ей другая.

– Ах, дерзкая какая!

Где у тебя глаза?

Не видишь разве ты, что пред тобою дама?

Посторонись!

– Направо кругом обернись

Сама, а я упряма....

Да почему ты дама?

Такая же коза, как я.

– Как ты? Ты чья?

Ты шустера Абрама,

А я исправница! Исправник барин мой!

Майор!
– Так что ж? И мой осьмого также класса,

Честнее твоего драбанта Брамербасса,

Да поумней, чем твой.

Абрам Самойлыч Блут, штаб-лекарь,

Всем лекарям у нас в губернии пример:

Он оператор, акушер,

Им не нахвалится аптекарь,

А твой Исправник-то головкой очень слаб,

В делах он знает меньше баб,

Лишь мастер драться с мужиками,

Дерет с них кожу он обеими руками.

Не правду, что ли, говорю?

Пойдем к секретарю

Иль к стряпчему, спроси.
– Вот я ж тебя рогами.

– Есть роги и у нас; бодаемся мы сами.

Сошлись, нагнувшися, и стукнулися лбами.

Летит исправница, штаб-лекарша летит,

Летят вниз обе вверх ногами.

Ров преглубокий был; на дне лежал гранит,

Две Козы

Бух Козы об него, и поминай как звали!