К родным, пускай они придут!"

Переполох в гнезде еще сильнее:

"Они родных, мамаша, позовут!"

"Родных? Ну, вы боитесь вздора,

Нам улетать еще не скоро..."

Был Жаворонок прав. Проходит день, и что ж?

Родные не пришли. Осматривает рожь

Помещик в третий раз: "Да, сделали мы промах,

Зовя родных, соседей и знакомых.

Надейся на себя! Ты сам - свой лучший друг.

Пойдем за нашими... Пускай придут с серпами,

Да за работу примемся-ка сами!

Мы живо рожь сожнем!" В гнезде опять испуг.

Узнав Помещика решенье,

Мать молвила: "Теперь пора!.. Идем!"

И из гнезда, кто влет, кто кувырком,

Все выбрались без затрудненья!

В. Мазуркевич.

Содержание басни у Авиана (см. прим. к басне 7) и Фаерна (прим. к басне 24). Сумароков отдаленно перевел ее под заглавием "Птаха и дочь ее".

Госпоже де Монтеспан

Богам обязаны мы дивным даром басен;

А если смертного уму благодаря

Мы обладаем им, - настолько он прекрасен,

Что мудрый смертный тот достоин алтаря.

Волшебный этот дар исполнен обаянья,

К себе влекут чудесные сказанья

Сердец вниманье и умов,

И к ним нас дивные приковывают узы.

Коль скоро место для смиренной Музы

Моей нашлось на пиршестве богов,

Молю, Олимпия, чьим несравненным чарам

Подчинено все в мире, - с высоты

Брось на нее взор благосклонный ты,

И Музу не отринь с ее посильным даром.

Своим вниманием сама

Ты поощри игру ума,

И Время, все вокруг губящее сурово,

В трудах моих мне жизнь дарует снова:

Кто самого себя захочет пережить,

Тот похвалу твою обязан заслужить.

Лишь от тебя я жду стихам награды:

В твореньях наших красоты

Тебе известны все малейшие черты.

Пленительны слова твои и взгляды;

Кому ж прекрасного быть лучшим знатоком?

На этот путь я Музою влеком;

Но воспевать хвалу тебе не смею:

Тебя прославить лирою своею

В удел певцу великому дано.

А я, Олимпия, прошу о разрешенье:

Лишь именем твоим да будет суждено

Украсить мне последнее творенье,

И тем спасти его в грядущем от забвенья.

И в будущем, на зависть несмотря

Врагов моих, тебе благодаря,

Удастся заслужить ему вниманье мира.

Пусть милости такой моя не стоит лира,

Ее прошу во имя басни я:

Сильна над нами власть ея,

И если ей обязан счастьем буду

Я угодить тебе, обязан ей возвесть

В награду храм; но храмы только в честь

Тебя одной хочу я строить всюду.

О. Чюмина.

Француаза Атенаиса де Рошешуар де Мортемар, маркиза де Монтеспан (1641-1707) была, по своему влиянию на Людовика XIV, всемогуща в то время, когда Лафонтен писал это посвящение. Она всегда покровительствовала писателям, особенно Буало и Лафонтену. Мнения ее очень ценились: она считалась замечательно умной женщиной.

125. Мор зверей

(Les Animaux malades de la peste)

Лютейший бич небес, природы ужас - мор

Свирепствует в лесах. Уныли звери;

В ад распахнулись настежь двери:

Смерть рыщет по полям, по рвам, по высям гор;

Везде разметаны ее свирепства жертвы,

Неумолимая, как сено косит их,

Мор зверей

А те, которые в живых,

Смерть видя на носу, чуть бродят полумертвы:

Перевернул совсем их страх;

Те ж звери, да не те в великих столь бедах:

Не давит волк овец и смирен, как монах;

Мир курам дав, лиса постится в подземелье:

Им и еда на ум нейдет.

С голубкой голубь врознь живет,

Любви в помине больше нет:

А без любви какое уж веселье?

В сем горе на совет зверей сзывает Лев.

Тащатся шаг за шаг, чуть держатся в них души.

Сбрелись и в тишине, царя вокруг обсев,

Уставили глаза и приложили уши.

"О други!
– начал Лев.
– По множеству грехов

Подпали мы под сильный гнев богов,

Так тот из нас, кто всех виновен боле,

Пускай по доброй воле