Михаил проснулся рано. В комнате было тихо. Окно чуть приоткрыто, за стеклом — редкое утреннее пение птиц, будто этот день ещё не знал, чем закончится.

Анна стояла у зеркала и заплетала волосы. На ней была его рубашка — слишком длинная, чуть сбившаяся с плеча. Она улыбнулась в отражении, не оборачиваясь:

— Знаешь, я правда рада, что поехала к родителям.

Он подтянулся в постели, сел, не перебивая.

— Мама сначала, как обычно, держалась холодно. Но потом… Я видела, как она смотрела на тебя после того, как вы поговорили. Это редкость. Думаю, ты ей понравился.

Михаил кивнул:

— Надеюсь, не испортил впечатление.

— Наоборот, — она повернулась к нему и села рядом. — У вас с ней даже тон похож. Сдержанный, но… какой-то внутренне уверенный. Она так редко кого одобряет. Особенно мужчин.

Он слегка улыбнулся. Анна не знала. Или, точнее, её мать не сказала ей, что предложила Михаилу заняться кое-чем вне Института. Их с Элен разговор в кабинете был коротким, но содержательным. И, похоже, Анна поняла из него только то, что хотела — что они нашли общий язык.

— Думаю, ей стало легче от мысли, что мы вместе, — сказала Анна. — Она боится за меня, но я вижу: теперь — чуть меньше.

Михаил хотел что-то ответить, но не нашёл слов. Он просто смотрел на неё. Утреннее солнце ложилось на её плечо, и всё казалось обычным. Настоящим.

— Хотя, если честно, иногда это немного напрягает, — тихо добавила Анна.

— Что именно?

— Ну… вы с папой чем-то похожи. Не внешне, не буквально. Просто в том, как вы говорите, как держитесь. Иногда это пугает. Я же всю жизнь убегаю от того, чтобы быть похожей на своих родителей. А тут — ты, и в тебе какие-то их черты.

— Надеюсь, всё же в хорошем смысле?

Анна усмехнулась:

— Да кто его знает. Папа всегда был такой… правильный. Молчал, когда надо, говорил чётко, уверенно. И это всё вроде бы хорошо, но я себя рядом с ним всегда чувствовала... неправильной. А мама... Она всё время была идеальной. По форме. Знала, как выглядеть, как говорить, как что-то не сказать. Я в детстве думала, что если хоть раз оступлюсь — меня как будто не будет.

— А со мной тебе так не кажется?

— Нет, — она покачала головой. — Но иногда ты молчишь — и я будто снова маленькая и жду, когда скажут, что сделала что-то не так.

Михаил посмотрел на неё внимательно:

— Я люблю тебя такой, какая ты есть. Без оговорок.

— Я знаю, — тихо ответила она. — Просто иногда… я сама себя не люблю. Словлю в зеркале взгляд — и будто мама. Или услышу свою фразу — и узнаю папу. Становится не по себе.

Михаил не стал спорить. Он протянул руку, коснулся её пальцев:

— Значит, придётся чаще быть рядом. Чтобы ты могла узнавать в себе и кого-то другого.

Она усмехнулась:

— А если ты мне начнёшь напоминать папу слишком сильно?

— Тогда ты мне просто напомнишь, что я перегибаю.

Анна легонько ткнула его в плечо:

— Договорились.

На мгновение наступила лёгкая тишина. Потом она вздохнула:

— Всё равно думаю, маме стало легче. Что мы вместе. Даже если она не показывает. Наверное, потому что с тобой я стала выглядеть счастилвей.

После обеда поступил ожидаемый звонок. Уведомление всплыло на экране фитнес-браслета, и, активировав интерфейс, Михаил принял вызов через Окулус.

— Михаил, здравствуйте. Я по поручению Элен. Билеты на утро завтрашнего дня уже оформлены. Вас заберут от дома — водитель доставит прямо к борту. Никаких документов не требуется, у вас зелёный коридор. С собой брать ничего не нужно. Элен передала, что будет лучше, если вы сохраните эту поездку в тайне. Вы вернётесь уже вечером, но поздно — около часа ночи. Подумайте заранее о легенде. Анна, насколько я понял, собирается к матери. Пока она об этом не знает, но, уверяю — она вас не потеряет.

Будьте у выхода из дома ровно в 6:00.

Михаил прибыл в аэропорт на корпоративной машине. Маркировка на бортах указывала на малоизвестную ему структуру — возможно, дочернюю компанию одного из транснациональных холдингов. Ему ничего не объясняли: просто прислали автомобиль — и он сел.

До аэропорта добрались быстро — сорок минут по скоростной трассе сквозь ещё не проснувшийся город. Машина двигалась на полном автопилоте. На месте водителя сидел робот-гуманоид: неподвижный, с прямой спиной, глядящий в лобовое стекло. Ни слова, ни движения. Никаких попыток установить контакт — ни фраз, ни приветствий. Просто молчаливое присутствие.

Михаил поймал себя на мысли, что не понимает смысла этого театра. Машина управлялась автоматически, багажа у него не было, документы не требовались. Он мог бы доехать на любом обычном такси с ИИ-пилотом. Но вместо этого — инсценировка. Как будто кто-то где-то по-прежнему настаивал: всё должно выглядеть как положено. Или это элемент охраны?

Он отвернулся к окну. Утреннее небо медленно светлело — в этом свете было что-то фальшиво-умиротворяющее.

По прибытии робот первым вышел из машины и открыл Михаилу дверь — даже раньше, чем тот успел потянуться к ручке.