Шрифт:
– Нами Керрингтон!.. Спасибо! Если бы не вы, меня бы уже не было.
– Это моя работа.
Джейкоб опустил голову. Но девушка заметила в тёмных глазах затаённую горечь и кулаки, сжатые до белых костяшек. Было ощущение, что авилак сдерживает себя из последних сил.
– Нами?..
– Выздоравливай, Сидни!
Он тряхнул головой и торопливо шагнул за порог.
.
В лазарете оборотница часто вспоминала то утро. Давящую тишину и горячее дыхание пардуса, обжёгшее шею за секунду до укуса. Наверное, неважный из неё всё-таки боец. Не хватает ей скорости реакции и осмотрительности. Не то что Керрингтон! Сова зажмурилась, вспоминая силу орла, его напор, перед которым отступил даже пардус.
– Джейкоб грамотно нанёс первый удар, - пояснил Эрл, когда Сидни поделилась с ним своими мыслями. – С разорванными мышцами и сухожилиями леопард особо не попрыгает и не ударит лапой.
– К тому же пардус был не из числа ханов (кошколаки, обученные военному делу, - Прим. авт.), - отозвался из угла Кевин и снова уткнулся в книгу.
Девушка не сдержала улыбку, вспомнив свою реакцию, когда друзья притащили ей сборник страшных рассказов.
– Это мне? Зачем?
– Ты книжки любишь?.. Вот! На ночь почитаешь!
– Хоррор?
– А что? Интересно же!
Сидни тогда вежливо поблагодарила парней за заботу, а сейчас, глядя на Кевина, увлечённо листающего страницы, поняла, кто у них в части, оказывается, любитель страшилок!
Пребывание в лазарете для совы было хуже пытки. Вынужденное безделье, подавленное настроение и неприятные воспоминания преследовали оборотницу. И когда лекарь позволил выйти на улицу, она радовалась как ребёнок. Грелась на солнышке и смотрела по сторонам, хотя смотреть было не на что. Служащие в это время занимались делами и не болтались по части.
Но однажды сова заметила Керрингтона в компании с незнакомыми мужчинами. Орёл что-то говорил им, показывая то на здание столовой, то на казармы, а гости слушали, сверяясь с бумагами в руках. Когда они повернули к лазарету, Сидни заблаговременно вернулась в палату, чтобы не попасться на глаза.
– Кто это был? – спросила она вечером у Эрла.
– Проверяющие, - подтвердил её догадки приятель.
– Из каких яиц вылупилась такая радость? – насторожилась сова. – Мой случай расследуют?
– Нет. Джейкобу подписали перевод.
– Что?
– Скоро он оставит нас и отправится в Камингаван.
– Как скоро?
– Я не знаю, - пожал плечами оборотень. – Когда подберут нового командира. Или когда закончится контракт у того, кого Джейкоб сменит там.
Эта новость в какой-то мере ошеломила девушку. Она привыкла, что Керрингтон рядом и в случае чего готов помочь, и теперь просто не представляла, как может быть по-другому. У Сидни появилось ощущение, что стена за её спиной рухнула и она осталась одна в чистом поле, продуваемом всеми ветрами!
На следующий день оборотница буквально вымолила у лекаря, чтобы он её выписал, и побежала в штаб, но командира на месте не оказалось.
До вечера Сидни сидела в своей комнате, потерявшись в собственных ощущениях и эмоциях. Она не хотела, чтобы Джейкоб уходил. Рядом с ним было настолько хорошо и спокойно, что девушка чувствовала себя почти счастливой, несмотря на недавнее происшествие с пардусом. Но в случившемся виновата только она, что бы ни говорили остальные.
На следующий день оборотница снова пошла к командиру. И на этот раз он оказался на месте.
– Тебя уже отпустили из лазарета? – мужчина приветливо улыбнулся.
– Как самочувствие?
– Хорошо, - сова нахмурилась, заметив подозрительно пустой стол. – Нами Керрингтон, я слышала, вы уходите от нас?
– Да, - не стал отнекиваться орёл.
– Почему вы не сказали раньше?
– Сидни, прости великодушно, а почему я должен был говорить об этом? – оборотень пожал плечами. – В нужный день я соберу всех и сообщу официально…
Он запнулся, заметив слёзы в зелёных глазах.
– Что ты?.. Что ты, девочка?
– Официально? – повторила сова.
– Я думала… Даже мне не сказали!
Джейкоб погладил её по волосам.
– Особенно тебе!
– Но почему?!
Он отвёл взгляд.
– Потому что не смогу больше молчать! Потому что скажу всё, что думаю и чувствую, а ты опять будешь шарахаться от меня!
Сидни пристально посмотрела на мужчину. Он шумно выдохнул, зажмурился и словно прыгнул с обрыва вниз.
– Я люблю тебя! Люблю почти с первого дня. Даже не думал, что так умею. Но я никогда никого не принуждал и не навязывался. А ты… Такая хрупкая, ранимая в своей отстранённости! Как я мог?.. Я словно твой фамильяр, всегда незримо рядом. Радовался, когда тебе было хорошо, злился, когда ты расстраивалась. Каждая твоя смена настроения задевала и задевает меня, - авилак грустно улыбнулся.
– Я был бы счастлив, если бы ты ответила мне взаимностью, но заставлять… Никогда!