– Немного.

Он протянул термос.

– Пей! Я сейчас позвоню Галичу, и пойдём.

Сидни инстинктивно потянулась к теплу. Маленькими глотками пила ароматный чай, прислушиваясь к разговору Керрингтона и беты Чёрной стаи. Оборотни разговаривали скупо, рублеными фразами. И дело не в натянутых отношениях, наоборот, многие считали, что Эмерик Галич очень хорошо относится к командиру авилаков. Просто волк сам по себе был не многословный. И на долгие монологи его прорывало обычно после неудач подчинённых. Подслушав раз, как он распекает своих дозорных, Сидни чудом не свалилась с ветки, а потом быстренько упорхнула из леса.

Оборотни закончили разговор как раз к тому моменту, когда Сидни допила чашку.

– Спасибо. Очень вкусно! – поблагодарила девушка.

– Это наш домашний рецепт.

Джейкоб заметил волосок, зацепившийся за ресницы оборотницы, и протянул руку, чтобы убрать его. Сова тут же отклонилась в сторону, и мужчина словно окаменел. Сидни расстроенно качнула головой.

– Извините, нами. Разрешите идти?

– Иди.

.

Керрингтон попробовал зайти с другой стороны: он стал чаще говорить с Сидни именно как командир, надеясь таким образом сблизиться и заслужить доверие. Но девушка всегда чувствовала границу, когда служебные отношения переходили в дружеские, и тут же тормозила, находя повод, чтобы уйти.

В конце концов Джейкоб смирился с тем, что причина в нём. Не нравится он сове, вот и всё. Как бы ни ухаживал, как бы ни старался, насильно мил не будешь. Орёл старался не демонстрировать девушке своих расстроенных чувств. По-прежнему был вежлив и обходителен, но больше не делал попыток сблизиться.

И Сидни была благодарна ему за это. Стала уважать авилака ещё больше за то, что не мстил, не унижал, не отыгрывался за отказ, как когда-то Франклин. Керрингтон принял её решение и отступил. Хотя что-то непонятное дёргало и скребло по давно обледенелому сердцу совы.

Всё цвело, пело и насвистывало! Флюиды влюблённости с невероятной скоростью распространялись в воздухе, словно какое-то поветрие. Люди и оборотни ходили с дурацкими улыбками на лицах и нюхали сорванные цветочки, хотя Гнездование уже прошло, и наступило лето. Даже Сидни поддалась искушению и по утрам возвращалась в часть позднее обычного, слушая в прибрежных лозняках никхигаев. Ночь за ночью оборотница сидела на пне и, прикрыв глаза, наслаждалась нежными трелями. Песня никхигаев звучала чуточку грустно, но эта грусть не отдавала болью и чёрной тоской. В ней чувствовалась капелька смирения и несомненная радость жизни, восхищение красотой вокруг. Или Сидни так только казалось, когда она замирала, жадно впитывая каждый звук. В одно мгновение ей слышалось журчание ручейка, в другое – весёлый перезвон изящных химилий, чьим ароматом был пропитан лес вокруг.

И вдруг никхигаи резко смолкли. Тишина заложила уши. Сова опоздала буквально на секунду! На доли секунды!!! Она сбросила сладостный морок и взлетела… Почти! Со спины на оборотницу молниеносно бросился золотистый зверь и придавил к сырой земле.

Сидни слишком расслабилась за этот неполный год в Элатре. Здесь никто не угрожал авилакам и не пытался их обидеть. Даже ведьмы на Имболк вполне мирно предложили купить у неё кровь за то самое зелье. И тут такое!.. Из-за шока оборотница не чувствовала боли в крыле, за которое держал леопард. Она отбивалась, угрожающе ухая, царапала зверя когтями, пытаясь вырваться. Но враг был намного больше и, играючи, подавлял её сопротивление, таская по полянке. Сова отчаянно крикнула, когда в воздух полетели выдранные перья, и потом уже кричала не переставая. А леопард придавил её к земле, собираясь открутить голову. И в этот момент новый крик вспорол воздух. Громкий, мощный! Орёл упал сверху на пардуса, вонзив когти в спину. Он приподнял опешившего зверя с земли и отшвырнул в сторону. Золотистая шкура окрасилась кровью. Леопард взвыл, отпуская птицу. Сова встрепенулась и с трудом отползла в спасительные заросли. А на поляне орёл терзал дезориентированного хищника. Острые когти и клюв вырывали клоки мяса, раздирали шкуру и, похоже, выцарапали глаза, потому что пардус катался по земле, обхватив лапами морду и бестолково натыкаясь на деревья. Ярость орла была такой силы, что стала почти осязаемой. Казалось, её можно было потрогать! Испугалась даже Сидни. И когда враг издох, оборотница затаилась в траве, хотя понимала, кто именно спас её.

Керрингтон перекинулся в человека и быстрым шагом направился к сове, безошибочно разглядев её в кустах.

– Покажи!

Велел он и присел перед окровавленной птицей. Осторожно проверил крыло, помрачнел, заметив скол сломанной кости, и недовольно глянул на сову.

– Чего ты полезла сюда?! Да ещё днём!

Оборотница только жалобно ухнула. В противовес злому тону, мужчина бережно взял её на руки и побежал к части. На полпути авилаков подхватил военный автолёт. Эрл только глянул на красные руки Керрингтона и обмякшую сову и сразу же полетел к лазарету.

В этот раз Сидни не теряла сознание. Она видела сосредоточенного лекаря Джонсона, взволнованную медсестру и своего бледного командира. Он стоял у стены, смотрел на раненую девушку, а в глазах плескался настоящий страх. Сидни не успела подумать о том, чего так испугался Керрингтон: подействовала анестезия.

Раны на плече хоть и выглядели страшно, но, к счастью, оказались не слишком опасными. Пардус успел перекусить только одну кость, когда ловил сову. Но из-за старого проклятия оборотнице опять же понадобилось время, чтобы всё зажило. В лазарете Сидни навещали сослуживцы. Они были шокированы случившимся, ведь в последний раз пардусы забредали сюда несколько лет назад. Джейкоб Керрингтон тоже приходил. Смотрел на перебинтованную руку девушки и хмурился. А Сидни думала, что он злится на неё.

– Простите, нами Керрингтон! Я понимаю свою вину и готова понести наказание.

Мужчина выпрямился.

– Ты уже сама себя наказала, так что хватит.

– Но вы злитесь!

Джейкоб хмыкнул:

– Конечно, злюсь! На себя! Недоглядел я за тобой...

Девушка расстроилась.

– Всё предусмотреть нельзя!

– Но надо к этому стремиться, - орёл поднялся с табурета и вымученно улыбнулся. – Поправляйся, Сидни! Нам тебя не хватает!

Она слабо кивнула. А когда мужчина уже шагнул за порог, окликнула: