Шрифт:
Реакция была острая.
– Я велел закрывать, баран, блять? – зло пнул ногой сиденье Вадима. – Дышать нечем, не трогай окно. И хватит трещать, нахуй.
Мертвая тишина в салоне, травящаяся токсичным черным льдом тяжелого раздражения. Истомин дышал глубоко и медленно, откинув голову на подголовник и развалившись на сидении. Я тихо хуела дальше.
– Через двадцать минут будем в аэропорту, – с легким напряжением в голосе негромко произнес Игорь, тот самый мужик, у которого ребенка сбила машина; поворачиваясь с переднего сидения к нам и с тенью беспокойства глядя на Яра, – джет уже готов к выл…
– Тишину поймали, я вам сказал!
Обрубил резко, грубо, зло.
Аэропорт. Вип-терминал, самолет подгоняли к первой линии парковки – выходу с терминала. Из-за количества Истоминских бойцов, регистрация не прошла мгновенно, хотя было заметно, что стараются провести ее ускоренно.
Яр направился к туалету, и Вадим мгновенно обернувшись к одному из бойцов произнес:
– Пасись рядом с туалетом. Если через пять минут не выйдет, только тогда зайдешь, а так на глаза не попадайся.
Тот кивнул и пошел следом.
– Жрец, не подскажешь, что это за психзаходы? – забирая поданные мне сотрудницей аэропорта мои документы, спросила у Вадима.
– Мигрень. – Помедлив, отозвался он проходя вместе со мной к выходу с терминала.
– У всех бывает мигрень. – Приподнимая бровь и пристально глядя в его лицо.
– У него... – Вадим нахмурился и, посмотрев в сторону туалета, прикусил губу, – сильная, в общем.
– Он лечиться не пробовал? Ложками кофе жрать это такая себе терапия.
– Еще и давление ебнулось... – беспокойно пробормотал он, и бросил взгляд за широкое окно на подкатывающийся самолет. – Блять, да что ж так медленно все…. Короче, Ален, не обращай внимания на эти выпады, ему просто хуево. Очень.
Истомин вернулся через пару минут, как раз открыли коридор. Я только направилась по нему вслед за Игорем, но позади резкий окрик одного из бойцов:
– Вадим!
Я резко обернулась, чтобы увидеть, как один из бойцов подхватывает под локоть покачнувшегося Яра, белого как полотно. Он был вообще никакой. Взгляд стеклянный. Расфокусированный, с дико расширенными зрачками. Бессмысленный абсолютно.
– За врачами бегом! – рыкнул Вадим, подхватывая Истомина с другой стороны и усаживая в ближайшее кресло, садясь на корточки перед Истоминым и с безумным напряжением глядя в его лицо, похлопал его по щеке, – Ярый, ты меня слышишь? Яр? Бл-я-ять… – резко повернулся к остолбеневшей мне и рявкнул, – у него аура была?
– Чего? – просипела я.
– Говорил, что немеет тело, в глазах темнеет, что-то подобное? Алена, блядь, было или нет?!
– Я не знаю, я проснулась он уже...
– Когда он проснулся? Он спал вообще?
– Да не знаю я! – рявкнула в ответ и едва не взвыла от ужасающей мысли.
Потому что его взгляд расфокусирован, потеря ориентации в пространстве, нарушение координации, сильнейшая головная боль... Блядь... Нет...
– Яр! – отпихнула Вадима, села на корточки перед Истоминым и стиснула ладонями его лицо. – Улыбнись!
Охуели, кажется, все. Мне было абсолютно плевать, я стискивала ладонями его лицо глядя в глаза, в которых очень медленно и вяло проступало осмысление.
– Улыбнись! Ну же! Яр! Сейчас же!
Рука Вадима на мое плечо и его голос:
– Ал...
– Отъебись! – рявкнула, дернув плечом и неотрывно глядя в глаза Истомина. – Яр, улыбнись!
Уголки губ слабо приподнялись. И я протяжно выдохнула, отшатываясь и прикрывая глаза. Потому что не было в мимике асимметрии – уголки губ поднялись синхронно. В это же момент прибежали доктора и начали над ним колдовать. Сказали, что нужно идти в медицинскую часть. Ушел с ними. Вадим и еще пара человек хвостиками увязались, хотя, судя по жесту Истомина, он сказал остаться.
Я сидела в кресле с остальными бойцами. Тоже явно напряженными. Но молчавшими. Сидела и чувствовала удары сердца. Все еще бешеные, все еще шум в крови в ушах, несмотря на звон мыслей в голове «не инсульт, прекрати. Это не инсульт». Страх все еще сжимал сосуды и студил кровь. Страх, зарожденный последствиями несвоевременного диагностирования. Это не инсульт. Прекрати. Все нормально. С ним все сейчас будет нормально. Прекрати. Вадим вернулся вскоре и сел рядом. А у меня внутри все стянулось в тугой узел и пыталось прорваться криком, яростным требованием, чтобы он, падла, сказал сразу же как появился в поле зрения, что все нормально.