Это и смешно и пугает. Он знает моего гинеколога. Это пиздец как смешно и пиздец как пугает. Нет, оно хорошо однозначно, я теперь точно знаю, что он чист, а то однокурсница лечилась от сифилиса три года и в итоге что-то пошло не так, и оно в хроническую стадию ушло. Пришла, блять, зуб лечить, а у нее шанкр с перепелиное лицо в ротовой полости. Ибо не хуй сосать без преза.

Сказала я.

Но у меня мужик пытал моего гинеколога на предмет моего здоровья, с учетом этого, думаю, сосать ему не совсем грех, и я по-прежнему чиста и непорочна. Мысленно поплевала на бархатную тряпочку и протерла ей свою корону. Да и сосала-то кому? Самому инопришеленцу! И ему понравилось, так что мне за людской род не стыдно. Отстаивала, как могла вообще.

– Так я же знала, кому задаю этот вопрос. И знала, что ответ будет честный. Иначе не рискнула бы. – Фыркнув отозвалась я, насмешливо глядя на него и поворачивая голову в противоположную сторону и укладываясь на подушку уже с глазами по пять рублей. Потому что он прав. Корона, конечно, блестит, но сидит косо. И это начинает подзаебывать мою перфекционистскую натуру. Которую подсадили на редкостную дурь.

Истомин протяжно застонал, улыбаясь и с явно деланым мучением в удовлетворенном голосе произнес:

– Я знаю, что такая формулировка это манипуляция. Вот, сука, точно это знаю же, но... – тихий смех в ночную тишь, вплетающий в отдаленный перекат грома и упоением под кожу, – мне будет сложно, да? Скорее всего, очень. Ладно, уговорила, я согласен.

– У нас больше не будет секса. – В горле пересохло, по телу слабость, глаза зажмурены.

– Хорошо.

Вот опять!

– Завтра куплю к ошейнику серьги, можно меня снова так отблагодарить? Мне понравилось лишаться девственности.

– Нет. – Уныло отказалась я, мрачно рассматривая стену.

– Машину?

– Нет.

– Квартира?

– Истомин, ты вроде не урод и в расцвете сил, тебе не унизителен секс на меркантильной основе с меркантильной особой? – резко повернула к нему голову, хмуро глядя в его полуулыбающийся профиль, сквозь ресницы пялящийся в потолок.

– По-другому ты мне не даешь, Еремеева, я уже пытался. – Прикусывая губу и поворачивая лицо ко мне.

– Это когда? – опешила я.

– В ресторане. Пробовал подплыть на романтике, лапая твое лицо, но моя мирная лодочка разбилась. Пересел на пиратский корабль и пошел на абордаж. Смотри, как успешно, – протянутая рука и звучный шлепок по моей ягодице.

Я взвыла, уткнувшись лицом в подушку, а он негромко и крайне довольно рассмеялся.

– И браслет. – Буркнула я, отворачиваясь от него, чтобы он не видел, как кривится мое лицо, когда я принимаю свое полное поражение – знание, что я ему не откажу, даже если захочу, точнее, буду думать, что хочу. Граница заступлена, нет надобности разбираться с причинами произошедшего, надо решать с последствиями. Хотя бы попытаться. Скотина.

***

Проснулась одна в номере. За окном гроза и сумрак из-за тяжелых громовых туч. Тело болело, потому довольно долго плескалась под теплыми струями душа и когда намарафеченная вышла из ванной, то узрела Истомина в гостиной.

Стоял у бара, полностью одетый, пальто слегка влажное, на коротких русых волосах поблескивали капли дождя. Стоял у барной стойки и занимался странным делом. Отправил ложку кофе в рот. Просто кофе. Сухое. И запил парой глотков воды из минералки

– Истомин, твое утро начинается со своеобразного кофе, – опираясь плечом о косяк и невольно поморщившись от ломоты в мышцах, заключила я.

– Ебанный Туманный Альбион... – оперся локтем о столешницу, прикрывая глаза ладонью.
– Принеси таблетки. Через пять минут машины подъедут.

Оставила без вопросов это. Хотя вылет вроде бы был запланирован на вечер, а сейчас только полдень. Молча вернулась в спальню и, прочитав название его колес, мягко говоря охуела. Это очень сильный класс обезболивающих, не наркотический, конечно, но очень сильный и блистер ополовинен.

Его пальцы были ледяными, когда подала таблетки. Выпил две штуки. Разом.

– Ты заболел? – напряженно глядя в его очень бледное лицо, спросила я.

– Как только вылетим отсюда, приду в себя. Нормально все. –Секунду спустя отозвался он, мрачно глядя в столешницу стойки.

В дверь стукнули пару раз и сообщили, что подали машины. Вадим волок мой чемодан, я рядом с Яром шла позади его людей.

Как ни странно, за руль того автомобиля, в который села я и Яр, сел Вадим. Рядом с ним еще один человек. Они негромко переговаривались, Яр молчал. Приоткрыл окно, думала, покурить но нет. Повернул лицо, и смотрел на улицу, кажется, вроде бы совсем не замечая, что косые линии дождя задевают его лицо.

И так было довольно долго, пока Вадим не щелкнул кнопкой на водительской двери и стекло не поползло вверх.