Она вляпалась по-крупному. Её похитили и заперли, угрожали выбить зубы и чуть не подложили под волосатого борова. Вернее, подложили. Они все должны думать, что всё было по-настоящему.

Когда она вернулась в дом, ни Летоса, ни кира уже не было. Пиррита сидела на кухне, с недоумением и восхищением глядя на Лилю.

– Вот так вот, подруга, – развела руками Лиля. – Бывает.

Кир Лонкер пришёл днём. Надушенный, напыщенный сутенёр. Лиля глядела на него с ненавидящей улыбкой, и он сухо улыбнулся в ответ.

– Я думал, ты скромнее, – сказал он, вызывая в Лиле волну ненависти. – Можешь переехать наверх.

Два серебряных легли на подоконник рядом с Лилей. Она смотрела на монеты с отвращением.

– Ты ещё глупее, чем я думал, – поморщился кир Лонкер. – Ладно. Отдыхай сегодня.

До вечера Лиля ходила по дому, пиная вещи и улыбаясь девушкам. Кевос продолжал приглядывать за ней.

– К нам гости, – сказала Пиррита, заглядывая к ней в комнатку. – Чего не переезжаешь?

Лиля покачала головой, и Пиррита упорхнула. За окном синее покрывало неба расстелилось над Ордаллом, и ей хотелось плакать. Ладно. Завтра она сбежит. Устроит чаепитие... ачтепитие и сбежит.

В прихожей послышался какой-то шум, потом восклицание Летоса. Лиля встала, чтобы выглянуть, но дверь открылась. На пороге стоял какой-то незнакомый мужчина, и выражение его лица было очень решительным. Лиля обмерла. Ну вот и всё. Вот оно и случилось, то, о чём она думала с утра.

– Не подходи, – сказала она тихо, нащупывая на столике бутылку. – Ты пожалеешь...

– Тихо, тихо! Лиллин, я пришёл забрать тебя. – Мужчина поднял ладони. – Собирай вещи.

– Ты кто?

– Друг твоего друга, весёлая. Пойдём.

Лиля чуть не бросилась ему на шею. В носу закололо, и слёзы потекли из глаз. Она вслепую нащупала мешок под кроватью.

– Куда? – спросила она, подходя к коляске. – И где мой друг?

– На постоялый двор. Он не может. Работа, – развёл руками мужчина.

Комната на постоялом дворе была хорошая, и в матрасе клопов не оказалось. Лиля сидела за столом в комнате и наслаждалась поздним ужином. Свобода. Относительная свобода... Её документы на имя Лиллин – у кира Лонкера. Теперь она снова должна стать Солар Лилэр.

С самого утра, не позавтракав, она наняла извозчика и отправилась к голубятне. Та стояла на отшибе, на возвышении, и Лиля стояла минут пять у дверей конторы, подглядывая через стекло, пока заспанный лохматый парень пытался проснуться, одновременно натягивая камзол.

– Кирья желает отправить письмо? – спросил он.

– Да. В Чирде. В дом Бинот.

Парень почесал голову, потом осторожно уточнил:

– Кирья желает отправить письмо в дом Бинот или киру Бинот?

– Киру Бинот, – кивнула Лиля.

– Тогда кирье не стоит торопиться. Я не вправе разглашать тайну переписки, но могу сказать, что нам вчера привезли голубя из эйнота кира Нерат. Письмо должны были отправить дальше, в Чирде, но мне сказали, что кир Бинот сам получил письмо с него в том эйноте. Думаю, он направляется в Ордалл.

– И когда примерно он будет?

– Не могу сказать. Голубей мы возим на перекладных, без остановок, а кирио обычно всё же останавливаются на ночьв постоялых дворах.

Лиля поблагодарила парня и ушла, оставив его любоваться на новенькую серебряную монетку. Ларат едет сюда. Отлично. Она уточнит, входило ли в его планы сдать её в бордель. А ещё она соскучилась по нему, как бы странно это ни звучало.

Ещё больше она тосковала по Джериллу. Надо обязательно выразить ему благодарность за то, что не оставил её... в борделе. Лиля ехала на постоялый двор и в подробностях представляла, как именно она её будет выражать. К тому времени, когда она вышла из экипажа, от этих картин уже было жарко.

Он сказал, что не может жениться. Плевать. Хотя интересно, почему? Неужели его родители севас? С его-то цветом кожи? И до какого возраста они имеют право решать за сыновей, на ком тем жениться? Хотя ведь за неё, в общем-то, тоже всё решили. Там, в том мире.

Внезапно стало очень зябко. Одиночество маленькими острыми коготками царапало за пазухой. Лиля шла, глядя на носки туфель, мелькающие из-под подола, и на мостовую, тёмную, серую. Она брела по улице, на тот берег, где стоял маяк, мимо мастерских на первых этажах и больших строений каретных цехов, похожих на ангары, вспоминая, что Арелта упоминала их уже как-то раз.

Улицы вели её дальше, мимо огромного двора с рядами пустых незапряжённых наёмных экипажей, мимо трактиров, вдоль залива, постепенно приближая к маяку, белому с зелёными полосами.