– Я не ел на последнем постоялом дворе, – пояснил он, вытирая рот. – Там воняло с кухни. Кто тебе помог выбраться?

– Друг. Один камьер. Ларат, мне пришлось опоить одного извращенца, под которого меня пытались подсунуть.

Ларат хмыкнул, качая головой.

– Ты неплохо развлеклась и в доме Мотлон, судя по тому, что я успел узнать. Это из-за друга-камьера болван Хортелл проспал визит покупателей?

– Нет. Это за длинный язык.

– Но за камьера он тоже выспался?

Лиля удручённо кивнула.

– Ларат, у этого Лонкер бордель в центре города.

– Не бордель, а пристанище вдохновляющих дев. Лонкер на короткой ноге с одним из сыновей советника прежнего крейта, поэтому эту его лавочку до сих пор терпят. Он обнаглел. Но пока чаша весов терпения советников и крейта не переполнится, он будет и дальше наглеть. Он чувствует грань. Не то что кир Эрке тогда... Ладно. Лилэр, ты приехала со мной. Тебя зовут Грит, и документов на это имя нет. Мы поедем в дом Бинот. Тадел примет тебя за мою любовницу из катьонте, но он всегда был невысокого мнения обо мне и моей чистоплотности. Ирэл я предупредил об этих возможных слухах. Ей нельзя тревожится.

Лиля распахнула глаза. Ларат почесал бровь.

– Да. В этом смысле род Бинот процветает. Лилэр, у меня серьёзные проблемы. Брат озлоблен на меня. Он искал следы дамы крейта, судя по всему. Собирайся. И постарайся выглядеть так, будто ты с дороги. Ты смотришься слишком... свежей для трёх недель пути.

Извозчик остановил экипаж у красивого дома в жёлтой штукатурке. Лиля спрыгнула и зашагала по щебёнке, оглядываясь на причудливые сплетения кованой решётки.

– Касилл, это Грит, – раздельно произнёс Ларат, и Касилл понимающе кивнул. Он, по-видимому, давно уже ничему не удивлялся. – Она приехала с нами. Её прошлое туманно, а будущее – в её и в наших руках. Что с Таделом?

Касилл удручённо покачал головой, и Ларат хмыкнул.

– Ладно, Грит. Иди, осмотрись. Подумаем, куда тебя пристроить.

Лиля сидела в очередной комнатке на очередной маленькой кровати и приветливо улыбалась Миррим, самой младшей из низших катьонте.

– Говорят, в Чирде красиво, – восторженно говорила та, прижав руки к груди. – Грит, ты проехала половину страны!

– Ну, положим, не половину, а четверть всего, – улыбнулась Лиля. – Миррим, почему тебя так рано отдали в услужение?

– Мне уже пятнадцать, – гордо сказала Миррим, расправляя плечи. – Это не рано. Семье нужны деньги. Братья тоже работают.

Лиля с недоумением смотрела на задорные веснушки Миррим. Низшая катьонте. Та, которая моет ночные горшки кирио, чистит камины, отдраивает купальню и отстирывает простыни. Золушка. Самая грязная работа, которая начинается с рассвета и продолжается до самого сна, потому что в этих домах она никогда, никогда не заканчивается. Она ведь ребёнок... Почему?

– Ладно. Расскажи, кто есть кто. Я имею в виду, кто как держит себя.

– Кирио?

– Да.

– Есть кир Бинот Тадел. Он, говорят, ничего. Вечно в разъездах. Его жена, кира Тайлиэл, и дочки. Они с няней, там работы немного, ковры только часто чистить... Кира добрая, не кричит и не бьёт. Я ей однажды на глаза попалась с тряпкой, но она ничего не сказала.

– Тебе нельзя на глаза кирио попадаться? – изумилась Лиля.

– Да. Без разрешения, в грязном фартуке – нельзя. Ты чего так смотришь?

– Нет-нет. Ничего. Кто ещё?

– Ещё гости заезжают и сестра кирио Ларата и Тадела, но редко. Чаще просто гости. Дом, видишь, большой, у нас отдельные лестницы на половинах. Управляющий тоже ничего. Не орёт. Главное, Рисвелде понравиться... Она тут всем заправляет на самом деле.

Рисвелда оказалась большой, горластой экономкой, которая в недрах своих мощных мышц прятала хрупкое и трепетное сердце. Лиля смотрела на неё и видела жену дядь Володи, и даже внешне они чем-то были похожи. Грозные валькирии средних лет.

– Мне сказали, ты горничная. – Густое контральто Рисвелды и её взгляд из-под нахмуренных бровей могли бы ввести Лилю в заблуждение, если бы она не видела, как до этого Рисвелда посмотрела на Миррим. – Возьми передник.

– Я хотела уточнить. Ничего, если я буду помогать Миррим внизу? – спросила она, с удовлетворением наблюдая, как разъезжаются насупленные брови грозной экономки, открывая путь к сердцу той. – Хотя бы с каминами. В предыдущем доме меня ругали за то, что я делала лишнее.

– Ну, я уж точно ругать не буду, – расхохоталась Рисвелда, и коридор гулким эхом вернул её смех. – Это всегда пожалуйста.

Кира Тайлиэл действительно оказалась женщиной спокойной и уравновешенной. Она проводила время в детской, с дочками-погодками, а в свободное время вышивала в комнатах. Миррим сказала, что летом, когда она пришла работать в дом Бинот, кира всё время проводила в саду. Лиля приносила еду в столовую женской половины, подметала комнаты и меняла бельё, а вечерами слушала сплетни на кухне.