– Джерилл!
– крикнула она, хватаясь за ручку, и распахнула дверь, но услышала лишь перестук подков по мостовой за углом.

– Госпожа!
– выскочила из дверей своей комнаты перепуганная Миррим.
– Что случилось?

– Он ушёл, - сказала Лиля, сжимая горло.
– Миррим, он ушёл.

– Но он всегда уходит...
– Миррим смотрела на неё сонно, слегка непонимающе.
– Ты же сама говорила, никто не должен видеть, иначе пойдут слухи... Худо и тебе будет, и ему.

Лиля прислонилась к стене и потёрла глаза. На руках был запах его кожи, островато-сладкий, и сердце зашлось.

– Почему он не женится на мне? Почему мы не живём вместе?
– спросила она отчаянно, пытаясь унять слёзы, подступающие к горлу.
– Я не понимаю, что происходит!

– Кирья, давай, я пошлю за гватре! Хочешь каприфоль? Кирья, ты же сама выбрала жить здесь, в этом доме! Он не может жениться на тебе... Ты же знала это и предупредила меня! Что с тобой? Ты заболела?

Лиля закрыла лицо руками и заплакала. Он прошёл по этому холлу, и запах его кожи и одежды истаивал, уносимый сквозняком, и в груди с каждым биением сердца становилось теснее. Он ушёл, как уходил каждый раз, закрывая за собой дверь, разрывая сердце, уезжая в разгорающуюся зарю, оставляя её на зыбком сквозняке замирать от внезапных воспоминаний прошедшей ночи.

Руки сами собой сжались в кулаки. Почему она согласилась на такое? Лиля привычно шла на кухню, пытаясь вспомнить, судорожно напрягая память, но там было пусто, пусто, и от этого на неё накатила тревога. Что-то было не так.

Она сидела на кухне, оглядываясь, узнавая вещи и не узнавая их. Откуда тут эти красивые чашки с синим узором? Очень красивые. Она купила их в... Где же она их купила? Они стояли на витрине в лавке на улице Эрвандес, точно! Миррим ещё тогда сказала, что ачте из них, наверное, на вкус как жидкое золото, раз этот сервиз стоит аж пять золотых, но Лиля даже не торговалась. Она улыбнулась и сказала, что нужно радовать себя, потому что жизнь непредсказуема, и никто не знает, что ждёт впереди.

Чашка была тонкой, с золотистым ободком. Лиля крутила её в пальцах. Золотистый ободок. В микроволновку не поставишь, если чай вдруг остынет...

Что... Что?!

Она медленно опустила чашку на стол, и пальцы похолодели. Она вспомнила, почему она тут.

– Ирма!
– заорала она.
– Ирма, верни меня!!! Верни!!!

– Госпожа!
– Миррим влетела на кухню, протягивая руки, и свет мигнул и снова вспыхнул.

– Ты увидела?
– спросила Ирма. Она сидела на валуне, кидая камешки в воду, и глядя, как круги от них скрываются в тумане.
– Ты всё увидела? Вернуть тебя туда?

Лиля стояла, обхватив себя руками и глотая воздух со взвешенными в нём частичками тумана.

– Но... Он не женится... Мы не будем жить вместе, - сказала она, вцепляясь пальцами в свои плечи.

– Да. Он не сможет жить с тобой в том доме на улице Гиэстераро. Репутация в этом мире - всё. Он будет тайком приходить к тебе раз в пару недель и уходить на заре. Ты видела. Твоё сердце помнит эту боль. Я знаю эту боль, когда тот, кто дорог тебе, уходит прочь, а ты остаёшься. Ты не знаешь главного. Я скажу тебе. Ему будет больно, гораздо больнее, чем тебе. Гораздо. Он будет умирать, оставляя часть своей души рядом с тобой, покидая тебя. Каждый раз его сердце будет рваться, потому что он любит тебя.

– Но можно же как-то иначе... Как-то по-другому?

– Показать тебе?
– улыбнулась Ирма, хватая её за руку.

Лиля дёрнулась, но Ирма уже обхватила пальцами её запястье.

Золото ослепляло. Музыка, блики свечей в витых рамах, марево от золотых люстр, густой запах духов, благовоний, пудры и пота. Мелькание платьев, пышных, расшитых золотой сеткой, камнями, жемчугом, гранёными бусинами или украшенных перьями.

– Кирья Лилэр, - прошёл шёпот по залу, музыка стала тише, и Лиля шагнула через порог.
– Кирья Лилэр!

Лиля шла, выпрямив спину, и перед ней склонялись головы. Платья дам шуршали.

– Лилэр!

Лиля обернулась, изящно подавая руку Миррим, которая так же грациозно присела перед ней.

– Где твой кир?
– спросила с улыбкой Лиля, глядя, как Миррим заливается румянцем.
– А, кира Банур?

– Беседует в зале совета, - улыбнулась Миррим.
– Лилэр, ходят слухи, что крейт подарил тебе колье с алитейтами.

– Подарил. Мне шьют платье к следующему приёму, и ты увидишь его, - кивнула Лиля.
– Ты знаешь, я не люблю, когда платье спорит с украшениями.

– Я слышала в городе, что портнихи сбиваются с ног, после того как ты вышла в лиловом. Признаюсь, даже у меня была мысль поддаться общему порыву, - смутилась Миррим.
– Думаю, в ближайшее время лилового в коридорах дворца будет более чем достаточно.

Лиловое платье, лиловое, как сирень за высоким забором тех дачников, у которых росла такая крупная малина.

Воспоминание было чужеродным. Оно пропороло реальность, как ножницы вспарывают натянутую ткань, и Лилю бросило в жар.

– Дама крейта - образец для подражания, - выговорила она немеющими, будто чужими губами.