– Это твоё время. Наслаждайся его обществом. Постарайся запомнить его. Ты ещё увидишь его, но после второго заката ты уже будешь принадлежать другому. Тебе предстоит много испытаний. Два дня - и твоя жизнь изменится полностью.

– Я не хочу этого. Ирма, я не хочу. Я готова вернуться с ним даже в тот барак... Пожалуйста!

– Могу отправить тебя в дым или туман, - пожала плечами Ирма.
– Или в дом на Гиэстераро. Но во всех этих случаях он будет страдать. Я этого не хочу. Ты тоже... Дама крейта - и никак иначе. Нарушишь правила игры, проболтаешься, попробуешь хитрить - расплачиваться ему.

Ирма подняла голову и прислушалась.

– Вот за что я симпатизирую ему, - вдруг весело расхохоталась она, махнув рукой куда-то в сторону двери.
– Прощай, Лилэр. Мы встретимся с тобой, но не теперь. Возможно, это будет другой холст и другой узор.

– Но подожди!
– воскликнула Лиля, но Ирмы уже не было рядом.

– Кирья, выйди, пожалуйста, - сказал гватре.

Лиля подняла голову. В окно под потолком был виден оранжевый закатный свет. Светлоликий посадил дочь на корабль и скачет сюда из порта. А у них два дня. Два дня...

– Не хочу, - сказала она, плеская водой на лицо.

– Меглейт Риго, простите. Госпожа не выходит, – сказал гватре. – О. Слушаюсь.

Лиля замерла и зажмурилась. Чёртова Ирма! Она лгала! Пара дней, да?

– Простите, пожалуйста, – сказала она жалобно. – Меглейт, я прошу вас. Мне ещё нехорошо.

Дверь начала открываться. Лиля вскочила, прижимая её ладонью.

– Лилэр... Выходи, весёлая. От меня, что ли, прячешься?

– Джерилл!

Лиля рванула дверь на себя и выскочила, повисая у него на шее, зажмуриваясь, утыкаясь носом ему в плечо.

– Пойдём, – сказал он и приподнял её за талию.
– Ты себя плохо чувствуешь?

– Нет. Просто мне сказали, сейчас придёт...

– Не тревожься.

Лиля вцепилась в него до боли в пальцах. Он сделал несколько шагов и остановился.

– Приехали. Слезай. Снимай это.

Он сжал в кулаке ткань её платья. Лиля слегка отстранилась, чтобы помочь ему, и вдруг замерла, уставившись на него.

– Что на тебе такое надето? – спросила она с ужасом, разглядывая золотую вышивку на бортах его камзола и обруч на голове. – Что...

– Меглейт, я принёс воду, – послышалось из-за двери.

– Заходи.

Лиля смотрела через его плечо, как катьонте заходит в комнату, ставит поднос на один из столиков, потом выходит, пятясь, но тут вспомнила слова Ирмы и внезапно всё поняла.

– Ты разыгрываешь меня, – рассмеялась она с облегчением. – Ты с друзьями договорился об этом костюмированном представлении, верно?

Он хмыкнул, расстегнул ярко-синий плащ и бросил его на изножье кровати.

– Ты слишком быстро раскусила меня, – сказал он, снимая обруч с головы. – Даже жаль. Я думал, эта игра продлится подольше. Мы залезли в гардеробную меглейо, пока он в отъезде, и я разыграл тебя. Лилэр, зачем ты сбежала? Знаешь, как я волновался, когда принесли письмо?

– Я хотела уйти. Мне сказали, что крейт приготовил для меня покои на третьем этаже. Я думала притвориться погибшей и сменить имя, чтобы крейт не разъярился на то, что я ушла.

Сердце бешено стучало. Как она будет жить, отпустив его? Два дня, два дня! В носу щипало, а он стоял, глядя на неё, и улыбался, и от этой улыбки сердце рвалось на части.

– Он сказал, что после моего выздоровления хочет свести со мной близкое знакомство. Ты не оставишь меня сегодня? Я боюсь, что он придёт сюда.

– Он сегодня вряд ли покинет покои, – покачал головой Джерилл, стягивая рубашку. – Дай руки.

– Ты опять свяжешь меня?

– А ты желаешь этого?

– Я желаю всё, что ты делаешь со мной, – прошептала Лиля, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а внизу живота нарастает неудержимый, неукротимый жар, и протянула ему запястья, глядя в глаза. – Ты лишаешь меня рассудка...

Джерилл выдохнул и шагнул к ней, хватая за шею.

– Тебе нравится? – прошептал он ей в ухо, и она задохнулась от этого шёпота, кивая, зажмуриваясь, чувствуя, как его пальцы двигаются вверх по бедру. – Говори. Скажи. Открой глаза. Я хочу, чтобы ты смотрела.

– Да... Да! – простонала Лиля, изгибаясь. – Выше! Прошу! Не мучай!

Он лежал, восстанавливая дыхание. Лиля обессиленно раскинулась рядом, глядя в потолок, всё ещё слегка плывущий.

– Я не напугал тебя? – тихо спросил он, поворачивая к ней голову.

– Когда? – спросила Лиля, скользя глазами по позолоченной цепи люстры.

– Когда... рычал.

Она закрыла глаза.

– Это погружает меня в исступлённое безумие. То, как ты стонешь и рычишь, распаляет меня настолько, что я уже не понимаю, где нахожусь и что делаю. Я только боюсь, что нас услышат.