много тех, кто проживает долгую жизнь. Но я слышал лишь о трех людях, которые

действительно бессмертны.

Он переложил несколько книг, пока не достал одну со старыми исписанными

пергаментными страницами. Рис сел рядом со мной на диване, положив книгу на стол

посередине.

— Существует легенда о том, что они являются орудием богов. Но люди

придумают что угодно, чтобы объяснить необъяснимое, — сказал он, открывая книгу на

серии портретов, очень похожих на те, которые обнаружила я. — Она охотилась на

монстров последние сто лет, — он указал на Мередит. — Но, прежде чем у нее началась

амнезия, она сама разрушила много городов. Он, — Рис указывает на Габриэля,

именованного здесь также Гокаем, — охотился на монстров. Самопровозглашенный

защитник человечества. Был известным целую вечность. — он перешел на человека с

зеленоватыми волосами. — Вор, вот он — действительно проблема. Он убивал царей, крал

бесчисленное количество ценных артефактов, приводил целые народы к нищете. Они с

Мередит совершили много вреда на той стороне, прежде чем перешли на эту. Хемлока

никто не видел около столетия. Он где-то прячется, или же кто-то, наконец-то, узнал, как

его убить.

Он пожал плечами, я же была потрясена портретом. Он выполнен другой рукой, в

углу страницы нарисована извилистая лоза, но это был тот же зеленоглазый мужчина,

которого я видела в школьной лаборатории.

Габриэль, Мередит и Хемлок. Трое бессмертных, о которых говорила Камилла.

Ставки на победителя.

— Как долго они здесь находились? — спросила я.

— Никто точно не знает. Они не особо общительны. Не говори мне, что ты с ними

сталкивалась, — отвечает Рис, замечая мой взгляд.

— Да пожалуйста, — мои щеки заливает румянец. — Я просто видела портреты

раньше.

— Видела?

Я рассказала ему о том, что произошло в школе с картинами.

Он весьма взволновался.

— Ты разрушила заклинание? Видела пророчества?

Он встал и начал копаться в рюкзаке в поисках блокнота.

— Рассказывай мне всё, что помнишь.

Я действительно напрягла память, пытаясь вспомнить всё, но самое большее, на что

я способна — припомнить разве что треть.

— …и лиса, — закончила я свой рассказ. — Она была серебряная со слишком

умным лицом для обычного животного.

— Лисы умны, — рассеяно заметил он, глядя на свои записки. — Уверена, что не

можешь вспомнить больше?

— Мне жаль. Бьюсь об заклад, я не смогу туда вернуться, они, скорее всего,

закрыли комнату.

Я плюхнулась на диван, складывая руки.

Рис смотрел на меня со странным выражением.

— Что-то на моем лице? — застенчиво поинтересовалась я.

— Когда твой день рождение? — неожиданно спросил он.

— Первого мая, — ответила я, сбитая с толку.

Он быстро отвернулся.

— Ты нарушила заклинания, скрывающие пророчества. Вероятно, то же самое

сделала и с зеркалом в саду. Я не могу правильно управлять стеклом, когда ты поблизости.

И всё же, ты не можешь припомнить и половину картин.

— Там было много картин, — сказала я в свою защиту.

— Согласен, — сказал он. — Но не для того, у кого непогрешимая память.

Моя кожа похолодела.

— Что ты сказал?

— Все Гримы охотники. А все охотники имеют безупречную память. Что если…

ты не Гримм?

Я открыла рот и закрыла его.

— Мой день рождения тоже первого мая. Ты сама говорила, что Нуль и Создатель

Зеркал рождаются парами.

— Но… это ведь означает…

Саймон был моим лучшим другом. А она погубила его, сказал Тейлор. Тейлор… и

моя мама?

— Он единственный в своем роде, — мягким голосом сказал Рис. — Если ты Нуль,

это должно быть он. Разве это так ужасно? Подумай о вещах, которые ты можешь сделать.

Это подарок…

Возможно, если бы ты выглядела хоть немного похожей на него…

— Подарок? — закричала я.

Голова кружилась. Зеркало, разбитое стекло Риса, жалобы Камиллы о слухе,

который не работал в школе… в лесопилке… всё из-за того, что там была я. Из-за того, что

всё, что я знала неправда.