Ба садится возле тела и ощупывает лицо девочки, не веря, что перед ней лежит Нина. Она подросла с тех пор, как я последний раз видела её во сне, и теперь оказалась худеньким подростком с впалыми щеками и длинной косой до бедра.

– Такая невеста пропала, - говорит третий голос.

Алёна сжимает зубы от горя и злости и плачет, сдерживая рвущийся крик. Она до судороги в пальцах цепляется за мокрую одежду дочери.

– Неужто сама себя порешила?
– причитает старый женский голос.
– Грех-то какой! Ещё и в святое воскресенье! Ещё и в церковном пруду!

– Тихо, кума!
– отвечает другая старуха.
– Алёнка слепая, а не глухая!

Ба прижимается лбом к неподвижной груди Нины, как будто надеясь почувствовать дыхание, но ледяное тело неподвижно.

– И Архип сегодня на базаре, вестимо, - продолжают судачить в толпе.
– Что ж начнётся по его возвращению! Снова буянить станет, как давеча, да пьяным по деревне слоняться, баб пугать!

– Алёна!
– слышится вдалеке знакомый голос Тани.

Чуткое ухо Ба различает скорые неуклюжие шаги девушки по льду. Таня подбегает к Алёне и оттаскивает её от тела дочери.

– Чего же вы встали?
– кричит Таня остальным.
– Помогите донести Ниночку до дома!

С помощью Тани и пятка мужиков Алёна с телом Нины оказываются дома. Троих мальчиков, играющих во дворе, Таня спроваживает на половину её и Архипа отца с матерью, чтобы дети не увидели тело Нины. Ба не обращает внимание на происходящее вокруг, тупо смотря в одну точку стены со скамейки, куда её усадила Таня.

– Отмучалась, бедняжка, - тихо говорит Таня, когда остальные покидают дом.
– Не видать ей больше ни горя, ни печалей. Не выходить ей замуж, да не рожать детей, да не плакать над их болезнями и смертями. Скольких мы уже схоронили, невестушка? Ты двоих новорожденных, да я одного младенца... Алёнка, порадуемся за Нину! Она - чистая душа, уже порхает в Рай, как птичка.

– Нет...
– шепотом произносит Ба.
– Она сама... Сама в прорубь бросилась... Зачем же ей быть на пруду?

– Мало ли зачем! С рыбаками говорила, вестимо!

– Нет... Зачем бы? Она сказала, что к деду с бабкой ступает...

– Она не могла сама!
– уверенно говорит Таня.
– Улыбчивая, добрая девочка. Ангелы призвали её раньше остальных за чистую душу!

– Нет, - качает головой Алёна.
– Нет. Я знаю. Она всегда говорила, что желает посетить столицу, а я... я отвечала, что у нас только птицы да ангелы свободно летают куда хотят. И дабы стать ангелом...

– Ты сама ей говорила?
– ужасается Таня.
– Говорила, что дабы стать ангелом ей следует...

– Конечно, нет!
– обиженно восклицает Алёна, задыхаясь слезами.
– Но говорила, что... она должна бросить мечтать... что крестьянская девка свободна будет только в Царстве Божьем.

Таня с ужасом зажимает рот руками и тоже рыдает.

Мне всегда было катастрофически сложно оценивать время в снах Алёны. Порой казалось, что я за ночь проживаю год, а порой всю ночь тянулись пара минут. В этот раз Ба с Таней просидели неподвижно и плакали, кажется, несколько часов, пока входная дверь не хрустнула, впуская Архипа.

– Где она?!
– вопит он.

Зайдя в комнату, он видит тело дочери, лежащее на столе, покрытое белой скатертью. В изголовье девушки поставлена икона, а на груди, на скрещенных руках, лежат свечи.

– Кто это сделал?
– кричит Архип.

– Брат, успокойся, - подходит к нему Таня.
– Божья воля. Виноватых нет. Душа моей племянницы Нины уже летит на небо.

– Ах виноватых нет?
– рычит Архип.
– Я знаю одну дуру, забивающую голову Нины чушью!

Мужчина подбегает к Алёне и с размаха бьёт её по лицу. Ба даже не реагирует и не защищается, давно свыкнувшись с привычками Архипа. Когда Алёна падает на пол, всё в её глазах чернеет.

– Поедешь в столицу, поедешь в столицу!
– орет Архип.
– Это ты ей обещала? Что за детские бредни! Хотела она на царя посмотреть - так показали бы его портрет. Вон на базаре стоит!

– Помнится, Нина говаривала, что в столице юнверситет имеется, - тихо говорит Таня.
– Она на него хотела смотреть, а не на царя.

– Может, она хотела и на Бабу Ягу с Кощеем посмотреть?
– кричал Архип.
– Узнала б, что их тоже на белом свете нет, повесилась бы? Дуры! Две конченные дуры!

Архип последний раз ударил Алёну, и звук его шагов стал удаляться.

Я чувствовала, как Ба кашляет, выплёвывая кровь из повреждённых лёгких, но, проснувшись, поняла, что это был мой собственный кашель. Простой кашель без крови, который можно унять простым стаканом воды из-под крана. После снов Ба мне всегда казалось стыдным то, что мои проблемы можно решить так легко.

Глава 11

Алёна втянулась в учёбу КалТека и захотела остаться в магистратуре после выпуска, гарантировав мне ещё два бессонных года. То, чем она стала заниматься на последних курсах, так и осталось непонятным для меня. Если в первые годы я хотя бы могла разобрать картинки взаимодействий частиц, схемы работы коллайдеров, пульсирующие анимированные модели одиннадцатимерного мира теории струн и красочные компьютерные симуляции первых секунд жизни Вселенной после Большого Взрыва, то на старших курсах все профессора и студенты полагались на воображение и описывали свои действия длинными формулами и экзотическими словами.