– Не…

– А день-два-три назад?

– Да нет, все только свои тут…

– Ну ладно, давайте кого-нибудь запишу одного, объяснение напишем за всех…

 Он вынудил одного стать добровольцем, открыл папку, и сочинил объяснение в духе «Я, такой-то, ничего не видел, ничего не слышал…»

 Подъехали уже знакомые Артему зеленые «Жигули». Из них вышли Костька с «Михалычем» и присоединились к мужикам на бревнах. Костька стал болтать с мужиками, а «Михалыч» с улыбкой посматривал на участкового и на штатских, куривших у брезгуновской ограды.

 Участковый между тем заговорил с Вячеславом. Тот шамкал ртом и объяснял, что он ни при чем.

– Это сестра меня сюда отправила, – почти на каждый вопрос отвечал он, – пью я. Меня в городе невозможно держать.

– Это я понял, - терпеливо говорил участковый.
– А ночью вчера ты где был?

– Не помню, - сказал Вячеслав.
– Пил я. Вон с этим, - махнул он рукой в сторону Куканова. А если там… неуплата за свет, - то это сестра не платит, - все к ней…

 Участковый вздохнул и спросил, как зовут «этого».

– Это Витька Куканов – сообщили ему мужики.

– Куканов! – крикнул участковый и махнул рукой. – Подь сюда!

 Куканов подошел. На этот раз в его гардеробе к синим штанам и шлепанцам добавилась черная футболка.

– Чего? – вызывающе буркнул он.

– Чего-чего? Показания собираю.

– А-а! – сказал Куканов.

– Как зовут?

– Куканов Виктор Сергеевич. Местный житель. Одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года рождения, проживаю по адресу: деревня Трешкино, дом пятьдесят семь. Если, правда, по домовой, то двадцать шесть. А если по газовой – сорок четыре.

– Ну-ну… - сказал участковый, - а что так официально?

– Привыкать надо.

– К чему привыкать?

– Так я же убил.

 Участковый опять вздохнул и в задумчивости посмотрел сначала на Куканова, а потом на штатских, куривших через дорогу.

– Серега! – крикнул он одному из них, - идите, послушайте…

 Те побросали окурки на дорогу и перешли ее. По их внимательным, напряженным взглядам все сразу поняли, что это следователи. Артем заметил, что один из них, - тот, который был одет получше, пристально посмотрел на его вчерашнего работника – «дядю Толю», а тот ответил каким-то упреждающим взглядом и еле заметно качнул головой.

– Ну… - сказал следователь Серега, - что тут?

– Я – говорит – убил, - сказал участковый и показал на Куканова.

 Следователи переглянулись, - и всем, включая Куканова, стало ясно, что они ему не верят.

– И как же это было? – спросил областной.

– Как-как? Взял вон ружье – да убил.

 Следователи снова переглянулись, а следователь Серега покачал головой.

– Хорошо, – сказал он. – Рассказывайте по порядку.

– По какому порядку? – взорвался вдруг Куканов.
– Нету тут никакого порядка! Где вы порядок видели?

– Спокойно… Спокойно… - стал уговаривать его Серега. – Начнем со вчерашнего вечера. Что вы делали вчера вечером, скажем, часов с десяти?

– Ничего не делал, я с утра пьяный был… С самогонки начал. Потом по деревне шатался, - днем то есть. Потом со Славкой скинулись, - у Киселева самогонки купили. Пошли вон на старицу, озеро которая, - квасили там, на природу смотрели…

– Точно! – восхищенно сказал Вячеслав. – На старице были! А я уже не помню ни хрена…

– Так, - сказал Серега, - дальше?

– Дальше дождик пошел, гроза. Мы – по домам. Я пришел, - кур покормил, - а то днем забыл. Ну и все – спать лег.

– А убил-то как?

– А! – спохватился Куканов.
– Потом проснулся, Ружье взял, - пошел – и убил.

– Лицензия на оружие есть?

– Нет.

– А ружье откуда?

– Дядя подарил.

– Есть у него ружье? – обратился третий следователь к мужикам.

– Есть! Есть! – сказали двое или трое. – Он по зайцам специалист, - дополнил кто-то.

– Двустволка?

– Ясно, двустволка, - пробурчал Куканов, - «Ижевка»..

– Ага, - сказал Серега, - Двустволка.

– Ладно… - сказал следователь из области. – А когда Вы шли убивать – ничего подозрительного не видели?

– Не до того было. Я уж если настроился, - так ничего кругом не вижу.

– Ладно. Где вы шли?

– Вот здесь и шел, - Куканов изобразил, как он крадется вдоль забора и сворачивает в прогон.

– А дом ваш где?

– Вон тот, - показал он пальцем по ходу своего движения. Я же говорю: номер пятьдесят семь, по домовой книге сорок четыре, по газовой – двадцать шесть.