Артем, озадаченный разгулом преступности в одной, отдельно взятой деревне, задумчиво отвинтил крышку на бутылке и налил Куканову третью. Чокнулись, выпили оба, закусили. Тут ему припомнились еще и Снегиревы, про которых говорила баба Маша.

– А у брата его длинный ножик был… Он свиней им резал. На кухне у него лежал. Он точить его любил… Поточит-поточит, - задумается, - и на полку кладет. Специалист был по свиньям… Ну вот… На свободе он теперь.. Есть кому кровушку-то пустить… Свинью режешь, - так в сердце попасть надо. Это не каждый может… А он – мог… Кисель-то…

 Артем совершенно оторопел от этой истории. «Куда же я приехал, – подумал он, - отдохнуть решил… Живым бы остаться…» И, сам не зная почему, спросил:

– А как его имя?

– Кого?

– Киселя…

– Да какая разница… - сказал Куканов и задумался, - Димка… Или нет, - Пашка. Да, Пашка его зовут. Забыл уже за восемь-то лет… Или десять ему дали… Да чего там… Кисель – он и есть Кисель!

 Тут лицо Куканова стало серьезным и даже нравоучительным:

– Все… Ты мне больше не наливай. Вот так-то. Меру надо знать, Артем. Ты вот молодой, и я тебе открою секрет: знай меру. Вот столько пьешь, - и ни-ни. И все будет в порядке. У меня вот норма – триста тридцать грамм! Вот по сюда, - показал он на бутылке. – Дай-ка ее сюда, - прибрал бутылку к рукам Куканов.
– Нельзя недопитую оставлять, Артем… Неправильно… Я ее вечерком уделаю.

 Он встал, взял курицу и, не прощаясь, ушел.

 Артем почесал подбородок:

– М-да… Театр абсурда…

Он поставил бутылку с самогонкой на полку рядом с подсолнечным маслом и прибрался на столе.

 А где-то по деревне бродит Кисель с длинным ножиком для убоя свиней… Артем вдруг обнаружил, что шерсть у него на загривке стоит дыбом и что он прислушивается к каждому шороху в доме и на улице. «Длинный ножик любит точить… - нервно думал он, - да я теперь, наверно, вообще никогда спать не лягу… Еще и вор в законе… Может, ходу отсюда? Что я тут сделаю, если он сюда припрется?» И это… «баба у них – Снегиревых, вроде, - орет, как будто ножом режут»…

 Длинный ножик… Длинный ножик… В голове у Артема вдруг прояснилось и он мелко затрясся от смеха. Ой, блин! Первый класс - вторая четверть! Чехов! «Степь!» Пантелей! «В подвале длинные ножики точат!» На вряд ли Куканов читал «Степь», но – ха-ха-ха! – и у него тоже «длинные ножики точат»!

 Перебрав остальные ужасающие факты, изложенные Кукановым, он убедился, что все они пересочинены из реальных, куда менее страшных: дом где-то «рядом с депутатом» купил приятель Вереницына-старшего - Гога, то есть, Игорь Васильевич, Шапиро, - преподаватель консерватории и музыкальный обозреватель в одной из местных газет – по протекции папы. Вот какой «кавказ» и «вор в законе»! История с «Нинкой Киселевой» тоже была известная, - родители как-то обсуждали ее между собой. Во-первых, Киселев ничего не кидал – молоток слетел с рукоятки и упал к ее ногам. Однако «бешеная баба» Нинка побежала по деревне, охая и ахая и хватаясь за все места: «Убить хотел!» История сначала раздулась, а потом лопнула как мыльный пузырь. А, главное, - у Киселева не было брата! Это Артем помнил еще из детства.

Да уж… Но в одном он был прав – «Никому тут верить нельзя».

 Он еще раз вспомнил разговор с Кукановым, не выдержал и засмеялся. И уж сквозь смех он услышал, как кто-то снова кричит – от ворот: «Хозяин! Хозяин!»

 Улыбаясь, Артем вышел к гостю. Тот стоял, облокотившись на столб. Это был молодой парень, ровесник Артема. У него было смышленое смугловатое лицо, черные волосы, сухая фигура… Взгляд Артема скользнул по легкой, якобы адидасовской куртке, в которую тот был одет, по рукаву – к кисти, свободно свисавшей в родительский огород… И тут смех у Артема быстро пропал… Три кольца! Целых три кольца были наколоты у этого молодца! Ноги Вереницина вдруг выписали какую-то невообразимую фигуру, как будто собрались пойти сразу и вперед, и назад.

– Аккуратней, аккуратней… Ноги не казенные… - сказал тот.
– Меня Константин зовут, я насчет забора.

– Артем, - сказал упавшим голосом «хозяин», - насчет забора?

– Ну да. Вон – столбы-то сгнили, - сказал Константин и бесцеремонно пнул столб, который Артем боялся свалить, когда открывал воротца. – Говорят, работники нужны забор менять?

 Да, что-то такое отец вроде говорил… Правда, Артем тогда все пропустил мимо ушей.

– Да, - сказал он, - вроде нужны, сейчас я отцу позвоню, - подожди… те.

 Артем вернулся в дом и связался с отцом по мобильнику. Тот подтвердил, что действительно, запустил в деревне слух насчет забора. Артем поделился сомнениями:

– Но там же работник такой – в наколках весь!

– Молодой?

– Ну… как я.

– Черненький?

– Да.

– Это Костька.

– Ну да, - сказал, что Константин.

– Он подростком сидел, за кражу. Вернулся - вроде бы за ум взялся. Они вдвоем с мужиком одним шабашат, дом нам обшивали, крыльцо делали.

– Но колец-то у него, колец!

– Да дурак он был, - наколол, все, что в голову пришло. Малолетка, вечная свобода, ПТУ какое-то – и все такое. Да нормальный он, не волнуйся... У тебя деньги есть?

– Мало. Я теперь экономлю.

– У меня тоже. Ну, пусть ворота сделают, а то уж совсем плохи, а остальной забор – до будущего года потерпит. Я тебе потом отдам.

 Когда отец отключился, Артем посмотрел в окно на Костьку, немного подумал, подбирая слова, и вышел к нему.