– Ну, что смотришь?
– сказал мужик.
– ЗдорОво! Вот, видишь, знакомиться пришел. Я ведь не как эти, - махнул он головой, видимо, в сторону «этих», - мне наливать не надо, я сам кому хошь налью! Я, вишь, не с пустыми руками пришел, - поднял он курицу, - с гостинцами.

 В сознании Артема медленно всплыло слово «контуженый». У него часто – в силу образования и специфики работы – всплывали в голове нужные слова. Он только не мог сообразить – про кого это слово – про мужика или про него, - про Артема?

– Отца твоего знаю, - сказал гость, - хороший мужик, выпивали вместе. Давай и мы, что ли, - за знакомство!

– Неплохо бы познакомиться, - перед тем, как за знакомство пить.

– Да ладно… - скривил мужик губы, - чего тут знакомиться… Это я уж так сказал… Ты – Артем, а меня тут все знают… Любую собаку спроси: «Куканова, - скажи, - знаешь?» - скажет: «Знаю!»

 Да, про Куканова Артем слышал. Чудной мужик, заводивший своими выходками всю деревню, - так про него рассказывали родители. Чудной и, в общем, безобидный. Наговорит с три короба, заварит кашу, а потом изо всего выходит пшик. И, действительно, отец с ним иногда аккуратно выпивал. Почти каждая такая выпивка превращалась в анекдот.

– Ну хорошо, - согласился Артем из дипломатических соображений, - пойдем на веранду, что ли, - не из горла же пить.

– О! – окнул на полдеревни Куканов.
– Это дело!

 На веранде Артем достал стограммовые стаканчики, копченую колбасу и хлеб, которые привез с собой, сделал бутерброды. Кроме того, он расстелил на столе газету, - чтобы Куканов положил, наконец, свою курицу. Приглядевшись к бутылке, Артем спросил:

– А чего там?

– Известно чего – самогон!

 Артем с недоверием еще раз изучил прозрачную как хрусталь жидкость в бутылке:

– Точно? А не политура какая-нибудь?

– Ты че, обижаешь…

– А почему он прозрачный?

– Вот ядрена карусель! – хлопнул себя по коленке Куканов.
– Вы там телевизор в городе больше смотрите, скоро уж совсем все забудете… Только в кинах самогон как с соплями мешаный, а настоящий-то он – чистая слеза! Ну, на крайняк – подкрасишь чем-нибудь…

 И все-таки Артем не решился пить Кукановский продукт и предложил отведать водки из отцовских запасов. Куканов сначала, было, обиделся и схватил со стола свою курицу, но, подумав, положил ее обратно и сказал:

– Хрен с тобой, тащи… А самогонку я тебе дарю! Попробуй, - она полезная, - для себя гнал… Тут все природное…

 Артем пошел за водкой. У отца всегда были припасены две-три бутылки для расчета с местными мужиками. Он все боялся их потравить и водку всегда покупал дорогую. Те, бывало, ругались, что «Саныч» деньги переводит, а он говорил: «Зато душа спокойна, что вы не ослепнете и вообще живы останетесь…» Правда, теперь эта система оплаты постепенно устаревала, - главную роль стали играть деньги.

 Себе Артем налил чуть-чуть, - на мизинец ото дна. Куканов дождался, пока стаканчик наполнится по ниточку и жестом показал: лишнего не нужно. Чокнулись, выпили, закусили. Куканов посвежел, сверкнул глазами и откинулся на спинку стула.

– Вот… Вишь, какой я человек! Я тебе правду скажу, Артем… Тут вообще никому доверять нельзя! Никому! Вся деревня – вруны и воры! Обманут! А я – смотри – сам к тебе пришел и выпить принес! И курицу – держи – подарок! Тяпнул я ее топором, Прыгала без башки… Дура…Они все прыгают… - Сказал он и замолчал. Глаза его остановились и остекленели секунд на пять, потом он дернулся будто от подзатыльника и торопливо продолжил. – И вот думаю: ну на хрена она мне? Самогонки взял – пошел угостить кого-нибудь, курицу отдать. Мне она зачем? – А ты съешь…

 Артем засмеялся:

– А ты не съешь?

– Съел бы… Возиться не хочу… Наливай еще…

 Артем налил по ниточку еще раз.

– А себе?

– Да я еще маленький... Мне больше нельзя…

 Куканов недовольно посмотрел на него:

– Маленький… Мы тут не в игрушки играем! Маленький… Чокаться я с кем буду?

 Артем с усмешкой мотнул головой и плеснул чуть-чуть в свой стакан. Чокнулись. Куканов выпил, а Артем – нет.

– Слыхал, у нас вор в законе дом купил? – Спросил Куканов, продышавшись.

– Нет.

– Странный такой… Все губы вперед тянет… По участку ходит – кричит, на каждом шагу жену зовет. Водку не пьет. Носатый… Черный весь… Культурный… Я так думаю – чечен. Или грузин. Кавказ, в общем. Мусульманин.

– А какой дом?

– Депутата знаешь?

 «Лично, конечно, не знаю, - подумал Артем, - но уже наслышан».

– Да.

– Вот наискось от него. А еще этот… Кисель освободился. Слыхал?

– Нет.

– Ну! Ты че! Шесть лет назад дачника тут порезал… Тоже молодой дачник-то был, - вот как ты. Они, Киселевы, такие. Брат его, слышь, молотком жену грохнул… Да. Он на рельсе гвоздь правил, - Тут Куканов изобразил историю в лицах, как будто сам тогда присутствовал, - Она ему говорит: «Миша!» А он: «Не зуди!» Она: Миша!» - Он: «Отстань!» - А сам стучит молоточком. Она ему: «Миша!» А он как заорет: «Достала ты меня, стерва!» - и швырнул ей молотком в башку. Ну там.. кровь, мозги… Ну, что сидишь-то, третью уж давно пора…