Его беспокоила надвигавшаяся старость. Он по-прежнему три раза в неделю ездил в бассейн, проплывая по два километра, бегал, играл в теннис. Его тело оставалось, как и в тридцать лет, поджарым и упругим. Выдавали глаза. Он знал, что старость, когда начинают говорить: "никогда еще не чувствовал себя таким молодым" - и молчал в ответ на комплименты о своей физической форме...

– Господи!
– вспомнил вдруг он.
– Если Компасова Неэтери появится в купе, старая мегера просто вышвырнет ее в окно или затолкает в багажный отсек под своей постелью.

Он робко постучал и приоткрыл дверь купе: перед ним мелькнула пола дешевого фланелевого халата в горошек, обнажившая на мгновенье отвисший голый зад без мышц, прикрытый великоватыми колготками. Его обладательница разъяренно оглянулась и резко задвинула дверь.

Он стоял в коридоре, потирая в раздумье лоб: отправляться в вагон-ресторан или попытаться еще раз проникнуть в купе за продовольствием и выпивкой, лежащими на его постели в бумажном мешке, собранном Барби.

Посмотрев на свое отражение в темном окне, он постучал: за дверью была тишина. Поколебавшись, он отодвинул дверь: в нос ударил забытый запах давно не мытого старого тела и дешевого дезодоранта. Так пахли старики перед неотложной операций, когда их забывали помыть, прежде чем привязать к операционному столу.

В вагоне-ресторане он заказал яичницу с ветчиной - свое любимое утреннее блюдо, в котором ему теперь отказывала Даррел, пугая холестерином... Он выпил почти полбутылки виски. Подошел официант. Не позволяя ему двоиться, БД спросил, с трудом выговаривая слова:

– Если б-бы меня не учили п-понимать с-страсти Христовы, д-догадался б-бы я, кто б-больше любит Его - ревнивый Иуда или трусливый П-петр?

Официант с уважением усмехнулся и предложил проводить в купе.

– Н-нет, нет! С-спасибо!
– забеспокоился БД.
– Там в п-постели напротив лежит с-старая с-сука, к-которая тут же затолкает нас обоих в б-багажный отсек под своей к-кроватью и выдаст на границе, как к-контрабанду...

БД стоял перед дверью купе, не решаясь потянуть ручку.

– Представляю, как загустел воздух от запаха ее мощей, - грустно думал он.
– Я не выдержу ночь напролет рядом со старой сукой...

Он робко постучал, приоткрыл дверь и осторожно втянул носом воздух: пахло морем и утренним лесом, когда солнце еще не успела раскалить стволы сосен. Ему показалось, что он слышит волны, нежно перемещавшие песок - вдоль берега и пчел - над редкими кустиками молодой земляники в траве. Еще он почувствовал забытый запах юного женского тела, собравшегося в театр или на вечеринку и проводящего время после душа за макияжем...

БД вошел и плотно прикрыл за собой дверь, чтобы не растерять запахи и звуки, сопровождавшие его, такие странные и непривычные для душного купе. Не гляда на старую суку, он быстро разделся и лег на удивительно прохладные крахмальные простыни.

– Боженька!
– сказал БД тихим шопотом.
– Спасибо тебе. Не буду продолжать, ты и так знаешь, как нежно и трепетно люблю тебя... Пресвятая Богородица, приснодева Мария, всепрощающая заступница наша...
– успел подумать он, прежде чем погрузиться в сон.

БД проснулся, потому что старая сука включила свет. Он остался лежать лицом к стене, а потом опять задремал, побежденый алкоголем и ночью

– БД!
– услышал он над собой знакомый голос с хрипотцой и почти незаметным грузинским акцентом, и легкая женская рука привычно скользнула широко расставлеными пальцами в густую шерсть на груди.
– Скоро граница. Придут таможенники с погранцами... Сначала русские, потом ваши латышские стрелки... Начнут мучительно долго рассматривать фотографию в паспорте, а вы начнете нервничать.

БД повернулся.

– Honey!
– сказал он, разглядывая юную Этери, почти девочку, ту, что когда-то очень давно стояла в его кабинете и, переступая ногами, говорила: "Я Этери... Вы обещали отчиму взять меня в Лабораторию...".

– Honey! Т-так давно т-тебя не было, настоящей. К-кто-то п-постоянно п-подсовывает твои с-суррогатные копии: Атра, Неэтери, п-пожилая женщина с с-сумкой, кем-то с-сильно п-побитая красивая девка, с которой мы з-занимались любовью вдвоем или втроем, а ты с-с-смотрела и улыбалась... Я вступил в третий п-период своей жизни... По цвету он т-темно-к-коричневый, как с-спелый б-баклажан, в отличие от двух первых: зеленого, я называл его Fresh - новичек в хирургии, и красного - Experimental Cardiosurgery. Этому третьему я не п-придумал названия... Видно, не с-слишком г-глубоко втянулся... Может, Vegetative period. Я - п-переспелый овощ на грядке, который забыли с-сорвать...

– П-п-подожди, п-подожди.. Не т-так сразу... Я уже очень старый, инициатива д-должна исходить от меня... Есть несколько вопросов... очень важных... к-которые я п-постоянно задаю с-себе и не нахожу ответа. Я наделал к-кучу ошибок. Может быть, с-самая главная из них...
– не с-следовало оставлять Лабораторию и б-бросать п-публику на п-произвол... Но и в моей сегодняшней растительной бизнес-жизни я п-продолжаю с-совершать ошибки... Я забываю или уже з-забыл все то, что умел и з-знал... чему ты м-меня учила... Я даже б-боюсь попробовать... Чужой и м-мудрый мир... Он не д-достижим... Любовь ушла... или я п-просто разучился любить... или исчерпал к-квоту на любовь. Очень сильно что-то б-болит, когда н-начинаешь вспоминать и анализировать...