Офицер резко повернулся, лицо его начало наливаться кровью.

"Будь это год-два тому назад, мне не сдобровать, - подумал я.
– Год-два назад я стоял бы перед ним на цыпочках и выкладывал все, что знаю. Дудки! напомнил я себе.
– Четыре года назад эта служба потратила на меня несколько месяцев, чтобы получить согласие на сотрудничество, после моего резкого выступления на одной из конференций, но не смогла."

– Я искренне страдаю, т-товарищи!
– сказал я тогда, - потому что мне стоит больших усилий, отказывая вам, постоянно твердить одно и то же на различные версии ваших предложений, но мне бы было в сто раз хуже, если бы я согласился и стал стучать на коллег.

– Не на коллег!
– Говорили мне каждый раз в разных кабинетах разные люди.
– Вам уже объясняли, чего от вас хотят!

– Мои личностные качества и уровень патриотизма не сделали бы чести самому последнему сукиному сыну, - отбивался я.
– Меня интересует только кардиохирургия, весьма умеренная в-выпивка и женщины, которых у меня, к счастью, немного и которых я сильно люблю.

– Ваши моральные качества нас не интересуют, - заявил мне один из них.
– Нас интересуют профессиональные...

– Я рассеян, как девяностолетний дед, - расхохотался я.
– Тыщу раз я намыливал щеки перед бритьем зубной пастой, сотни раз приезжал не туда, где меня ждали. Каждый раз я оставляю в г-гостинице что-то из самых любимых своих вещей...

– Нас интересует совершенно другая наблюдательность и другая память, о которых вы прекрасно знаете, но почему-то не хотите говорить... У вас никогда не было телефонной книжки, потому что все номера вы держите в голове. Вы запоминаете дословно не только отдельные страницы текста, но целые статьи. У вас невероятная способность замечать мелочи и не отбрасывать случайные следствия эксперимента. Вы их просто обожаете и коллекционируете, а потом выстраиваете из них очень интересные заключения.

– Товарищ капитан!
– я понизил в должности назойливого чекиста, чтобы хоть как-то досадить ему, и тот, поняв это, не обиделся и ждал, что еще выкину я.
– Похоже, меня закладывает кто-то из своих... Не считайте, что я проявляю чрезмерный оптимизм в отношении собственной карьеры: ваши к-коллеги несколько раз сообщали, какие неприятности меня ждут в случае отказа. Уверяю вас, они кажутся мне более предпочтительными, чем блага, которые сулит ваше учреждение...

– Не будем ставить точку, - сказал он.
– Мы еще пригласим вас для беседы. У нас обычно не бывает отказов.

– Я всегда гордился своей н-непохожестью на других...

– Вам не надо постоянно задираться, - дружелюбно сказал тот чекист. Подпишите, пожалуйста, этот документ о неразглашении...

Я взял ручку, повертел ее в руках, пересчитал листы бумаги на столе, поглядел в окно и внезапно начал писать, даже не задумываясь над текстом:

"Мой хороший приятель, Филлип Белозерский, руководитель Государственной программы "Искусственная кровь", вместе с которым мы проводили первые пилотные эксперименты по этой проблеме сначала в лаборатории в Тбилиси, а потом в Институте биофизики в Пущино под Москвой, вдруг странно покончил с собой, повесившись на веранде только что купленного дома в деревне. Когда мне позвонили из Москвы и сообщили об этом, я подумал: "сейчас от жалости к Филимону или просто от ужаса перед случившимся я умру сам..."

Через месяц или два меня опять позвали для беседы настойчивые люди из ЧК.

– Не кажется ли вам, - спросил меня человек средних лет, худой, с большим еврейским носом и короткими волосами на голове, напоминавшими бассейновую шапочку, - я тогда еще подумал, как им удается заполучить к себе таких...

– Не кажется ли вам, - повторил мой собеседник, - что идея использования фторуглеродов, как сырья для производства искусственной крови, изначально была тупиковой и что именно из-за этой своей бесперспективности она была подсунута покойному Белозерскому во время одной из его командировок в США? Или, может быть, он знал об этом, но играл с американцами в одни ворота?
– продолжал сидящий напротив меня мужик.

"Х-хорошо излагает, с-собака!
– подумал я и впервые посмотрел по сторонам. Мы сидели в довольно приличном кабинете на втором этаже круглого, похожего на большую пивную кружку, здания Тбилисской филармонии."

– - У этой идеи была хорошая перспектива, - осторожно начал я, понимая, что все записывается.
– Не собираюсь читать вам здесь лекцию по фторуглеродам: люди из вашего учреждения достаточно подготовлены. Прекращение публикаций по этой теме в Америке, - продолжал я, - может с-свидетельствовать не только о том, что тамошние исследователи утратили интерес к проблеме. Они могли ее просто засекретить...

Человек, сидящий напротив, задвигался в кресле и что-то черкнул на листе бумаги перед собой.

– По этой проблеме сегодня много публикуют японцы, которые добились -серьезных успехов, - добавил я без всякого энтузиазма.

– Что вам известно про работы американцев по созданию искусственного гемоглобина?
– спросил чекист-интеллигент, выжидательно глядя на меня.

– Слишком дорогое удовольствие для нашей страны. К тому же перспективы этих работ сегодня весьма туманны...

– Хорошо!
– Констатировал он.
– Вернемся к искусственной крови.