– Не могу п-представить, - начал я после недолгих колебаний, - чтоб американцы могли втюхать Филиппу заведомо тупиковую проблему. Во-первых, the game is not worth the candle: подбирать литературу, возить по лабораториям и демонстрировать эксперименты, когда тебя об этом никто не просит, не принято. Во-вторых, если ему действительно впарили бесперспективное направление, через неделю собственных исследований это становится очевидным... Филипп, несмотря на все бзики был джентльменом: честным и благородным... и хорошо образованным.

Мужик напротив внимательно слушал, не делая заметок.

– Неудачи с "к-кумысом" в Афганистане, - продолжал я.

Чекист недоуменно уставился на меня.

– П-простите, кумысом в лаборатории называют фторуглеродную эмульсию. Так вот, неудачи с искусственной кровью в Афганистане - это неудачи, которые не могли не произойти, потому что большинству, занятому этой проблемой, как и самому Филиппу, нужен был результат. Не просто результат, но результат, который в соответствии с правилами игры, позволил бы этой проблеме громко заявить о себе, обеспечив исследователям Государственные премии, высокие должности, звания, финансирование начатых работ и прочие блага, которые сыпятся в таких случаях на головы...

Мы помолчали.

– Стремясь во чтобы-то ни стало поскорей получить результат, большинство не стало терпеливо ждать, покуда эксперимент подтвердит или опровергнет целесообразность выбранных н-направлений и качество "кумыса". Все рвались в клинику...

– Как вы думаете, что будет с этой проблемой?
– спросил он уже без всякого интереса.

– Ничего не будет. Не стало лидера. Сам ли он это сделал или его вынуд-дили...

Мой собеседник отвернулся и стал долго писать. Я ждал, пока он закончит. Пауза затягивалась, но мужик не обращал на меня внимания.

– Спасибо!
– услышал я, наконец, и сразу встал, собираясь прощаться.

– А вы не хотите взяться за эту проблему?
– вдруг спросил он очень буднично.

– I can not to follow suit.

– Подумайте, пожалуйста, - сказал чекист.
– С вами свяжутся...
– И протянул мне руку, и отвернулся...

Глава 6. Даррел

Моя мама, впервые увидев ее, сказала:

– Очень породиста и хороша собой. Даже слишком... Мне только кажется, что не твоего круга, мальчик... Кто ее родители? Я так и думала. К тому же латышки после сорока становятся несносными.

– Что ты хочешь этим сказать?
– Сразу расстроился я, прекрасно понимая, о чем она. Но чужие оценки ничего не значили в моих отношениях с Даррел.

Я научил ее любить джаз и неплохо разбираться в нем. У меня щемило сердце, когда я наблюдал, как постаревшая и погрузневшая Даррел, услышав вдруг джазовый мотив, оставляла все дела и с былой страстью отдавалась, как всегда целиком, любимой музыке, безошибочно угадывая название пьесы, автора и исполнителей. Еще я успел познакомить ее с живописью импрессионистов в ленинградском Эрмитаже и прекрасными копиями в альбомах своей коллекции "Художественные музеи мира"...

Я познакомился с ней на Эльбрусе, где проходила конференция по гипоксии миокарда. Мы потащились на эту конференцию вместе с приятелем, руководителем лаборатории моделирования физиологических процессов. Вахтангу, так звали приятеля, за которым я пожизненно закрепил кличку Вахерик, позарез надо было выступить в родной физиолого-математической среде. Он так настойчиво тянул меня туда, что я согласился.

Мы ехали в машине Вахерика по военно-грузинской дороге, останавливаясь в придорожных ресторанчиках. Я отправился в дорогу с большой бутылкой сомнительного виски "Green Park" между колен, которую в приступе благодарности мне втюхал Вахер.

– Где ты взял эту бутылку, парень?
– любопытствовал я, понимая, что Вахерику взяток никто не дает, а в Тбилиси купить бутылку виски было так же трудно, как новый "Жигуль".
– Ты ведь знаешь, Вахерик, что водку могу п-пить любую, даже самую паршивую, но виски предпочитаю хороший. Зачем тебе это пижонство: швырять бутылки дешевого виски в друзей? Я бы и так поехал, занудливо твердил я, прикладываясь к бутылке.

Я не помнил, как мы пересекли Главный Кавказский хребет и начал осознавать себя, когда машина шла по Приэльбрусью. Перед въездом в Домбай мы успели отведать местных шашлыков, которые я запил самогонной горной водкой.

Придя в себя рано утром и оглядевшись по сторонам, я понял, что нахожусь в гостиничном номере. Меня тошнило и тянуло под душ. Рядом, укрывшись с головой, привычно мучился бессонницей Вахерик, жуткий трезвенник и бабник. Я покрутил краны в ванной - не было даже холодной воды. Постоял минуту, раздумывая, что одеть, выбрал старые джинсы "Lee's" и тельняшку и спустился вниз.

Я бесцельно стоял возле небольшого автобуса у входа в гостиницу, вдыхая густой горный воздух, с удивлением замечая, как улетучиваются признаки утреннего похмелья.