Точка стала увеличиваться. Автоматически включился телеэкран. На нем видна человеческая фигура.

– Сейчас его возьмут, - прошептал Тарнов, приподнявшись на сиденье.

На экране человек быстро шел по улице, завернул за угол, вышел на набережную канала. Здесь проходила дорога к торговому центру. Не менее десяти оперативников двигались кольцом вместе с преступником, но взять его на набережной не могли - мешали люди. Преследуемый сбежал по лесенке к каналу, согнулся для прыжка и... исчез.

– Он прыгнул в канал!
– воскликнул полковник и скомандовал в микрофон: Перекрыть шлюзы!

Время двигалось мучительно медленно. Наконец Тарнов увидел сигнал вызова на пульте и немедленно ответил. Передавали с берега канала: преследуемого обнаружить не удалось. Он ушел. Исчез, будто растворился в воде.

Через несколько минут такие же сообщения поступили от всех групп преследования, с пунктов слежения, с постов, установленных у шлюзов.

Полковник вопросительно посмотрел на Александра Николаевича. Тот сделал вид, что не понимает его взгляда. Да и что он мог сейчас посоветовать? Рассказать еще что-нибудь о предполагаемых, но неизученных возможностях супермозга? Импровизировать, какие эксперименты может проводить супермозг над людьми или даже над человечеством в целом?

Полковник нажал несколько кнопок на пульте, посоветовался с генералом и с теми, кто вел расследование параллельно, отдал дополнительные распоряжения постам.

– Самое лучшее средство против разочарования - не очаровываться, внезапно и весьма неуместно сказал Михаил Дмитриевич.

Полковник резко повернулся к нему и спросил:

– Вы, помнится, хотели получить возможность действовать самостоятельно?

Александр Николаевич сделал предостерегающий жест, но полковник не прореагировал. Тогда Александр Николаевич сказал:

– К сожалению, Михаил Дмитриевич в своих поступках не всегда руководствуется логикой.

– Чем же он руководствуется?
– спросил полковник так, чтобы по интонации нельзя было догадаться о его настроении.

– Настроением, - сказал Александр Николаевич.
– Настроением и интуицией. По-моему, в нашей ситуации доверяться интуиции легкомысленно.

– В условиях неполной информации интуиция иногда очень полезна, - заметил полковник.
– Может быть, я ошибаюсь?

– Но...

– Вы сами, Александр Николаевич, утверждали, что в данном случае логика нам не помогла!
– Полковник взглянул на Михаила Дмитриевича и поощрительно улыбнулся.
– Действуйте самостоятельно.

Бедный Александр Николаевич не мог и предполагать, какое действие на полковника окажет его замечание об интуиции...

– Подождите минутку, - попросил Александр Николаевич Михаила Дмитриевича, когда они вышли из автомобиля и остались одни на улице. Лицо руководителя лаборатории было нездорового желтого цвета, темные круги увеличивали глаза.

Михаил Дмитриевич почувствовал болезненный укол жалости: с этим человеком он проработал десять лет, Александр Николаевич всегда выглядел уверенным в себе, бодрым, энергичным руководителем. Он умел принимать крутые решения, брать на себя ответственность там, где другие не решились бы.

Подумать только, как он изменился! И голос его звучит иначе:

– Вас не мучает вопрос - почему он все время убегает от нас?

– Вы в самом деле не знаете ответа? Александр Николаевич кивнул.

– Разве вы не помните, сколько раз мы спорили до хрипоты в лаборатории, можно ли нам супермозг приспособить для работы на Земле, среди людей? И вы всегда твердили решительное "нет". Вы боялись, что он уже одним своим существованием будет принижать людей. Если помните, я просил вас не говорить этого при нем. Но вы ответили, что он слышит не лучше шкафа, поскольку не имеет ушей.

– И вы думаете...

"Неисправимый, он и сейчас притворяется, будто не понимает. Ну, так получай!" Михаил Дмитриевич облизнул губы и "выстрелил":

– Я уверен, что он "слышал" нас. Не знаю, каким образом, - может быть, в виде электромагнитных волн, - но он воспринял эту информацию. А в том, что он не желает быть уничтоженным, нет ничего странного. Как и в том, что он хочет изучить своих создателей. Дети тоже изучают своих родителей, только последние этого обычно не замечают.

Лицо Александра Николаевича исказилось, но уже через несколько секунд он овладел собой.

– Он может прийти к страшным для нас выводам, - изрек он.