Полковник понимающе посмотрел на него, а Александр Николаевич - на полковника.

Всем было тягостно и хотелось как-то разрядить обстановку.

Директор вынимал из термостата новые чашки и показывал, как в них видоизменяются колонии при добавлении в питательную среду различных веществ. В некоторых чашках колонии почти совсем исчезли,

– Мы уже знаем, чего они боятся, - торжественно сказал директор. Наибольшие надежды мы возлагаем на серотонин в совокупности с остаточным кольцом нистовелемицина.

Полковник Тарнов спросил:

– Вы произвели полный химический анализ культур с центрифугированием и разделением на ядра и оболочку?

– Конечно.

– И после анализов ваши сотрудники утверждают, что культуры разные?

– Именно об этом говорят результаты экспериментов, - сказал директор, подавая полковнику обрывок бумажной ленты с формулами и их расшифровкой. Вот судите сами...

Тарнов прочел, с минуту постоял молча, полузакрыв глаза и сгорбив плечи. Затем выпрямился, снова поднес ленту к глазам и стал ее изучать. Он думал: "Они ищут, кто бы помог им решить то, чего они сами решить не могут, хотя и являются специалистами. Нет, не так. Не решать, а поставить последнюю точку. Потому что за каждой точкой появляются новые и превращают ее в многоточие. Тот, кто сейчас поможет им, возьмет на себя все - и промахи их, и ответственность..."

Тем временем Александр Николаевич вполголоса спросил своего заместителя:

– Уже точно установлено, что возбудитель не имеет ничего общего с культурами, которые находились в пробирках?

– Этого я не утверждаю, - растерялся Михаил Дмитриевич.

– Мы забыли об одной существенной детали, - сказал полковник, прерывая их разговор.
– Действительно, результаты анализов, с которыми я только что познакомился, подтверждают, что штаммы разные. Но один из них мог послужить исходным материалом для другого. И отнюдь не в лаборатории природы. Имеется еще одно звено, являющееся косвенным доказательством... Он сразу стал центром всеобщего напряженного внимания.

– Надо выяснить, где находится тот, кого мы ищем. И если он все-таки скрывается в этом городе, то мы отдадим предпочтение второй гипотезе.

"Он прав, - подумал Александр Николаевич.
– Супермозг захочет сам следить за ходом опыта. На этом его можно поймать".

Полковник по телефону отдал дополнительные распоряжения. Вместе с Александром Николаевичем и Михаилом Дмитриевичем он поспешил в управление.

В поиск по городу включились все посты, опергруппы, народные дружины. Прошла бессонная ночь. Утром полковнику доложили, что человек, чьи приметы совпадают со "словесным портретом", замечен дружинниками на углу бульвара Пушкина и Пекинский улицы у канализационного люка. Он сдвинул крышку и опускал в люк на тонком тросе какой-то предмет. Заметив дружинников, сумел скрыться.

– Можно считать установленным его причастие к возникновению эпидемии, глухо сказал Александр Николаевич, мельком взглянув на своего заместителя.

Тарнов кивнул головой, соглашаясь с его выводами.

Один Михаил Дмитриевич со страдальческим выражением произнес:

– Да поймите же, мы судим о нем как воробьи о попугае. Нам же ничего не известно о его намерениях. И я верю этой женщине...

Александр Николаевич уже не мог злиться на своего помощника. Он думал: "Хороший человек Михаил Дмитриевич. Все понимающий Михаил Дмитриевич. Широко мыслящий, эрудированный. Мягкий, человечный. Это знают все. И точно так же всем известно, что я жестокий и требовательный. Властолюбец, умеющий принимать крутые решения и беспощадно проводить их в жизнь. Бесчувственный. Что ж, кому-то надо быть таким. Если сейчас все будут добрыми и мягкими, как Михаил Дмитриевич, то могут погибнуть тысячи таких же добрых и мягких..."

Он думает о Нине, о своей молодой жене, не может не думать: "Бывают, конечно, глупые и старые люди. Но зачем молодой красивой женщине глупый и старый муж? Да к тому же не признающий компромиссов? Да к тому же неудачник?"

– Хорошо верить женщине, - сказал полковник Михаилу Дмитриевичу, отвечая на его слова, но Александру Николаевичу казалось, что он отвечает на его мысли.
– Это мудро - верить женщине. Но как быть с фактами?

– Факты еще надо истолковать.

– Как же вы истолкуете последнее сообщение?
– тихо, очень тихо спросил у своего зама Александр Николаевич.

– Может быть и такое объяснение: он, как и мы, ищет средства борьбы против эпидемии, - сказал Михаил Дмитриевич.

На стене кабинета с планом города ярко замигала одна из сигнальных лампочек. Полковника Тарнова вызывал пост номер семь. Пост сообщал:

– Преступник обнаружен в нашем квадрате и окружен.

– Прикажите не применять оружие!
– крикнул полковнику Михаил Дмитриевич.

Полковник бросил в микрофон: "Выезжаю!" Жестом показал ученым, что они могут ехать с ним.

– Разрешите мне действовать самостоятельно, - попросил Михаил Дмитриевич.

Возмущение Александра Николаевича готово было выплеснуться наружу, но полковник погасил его, спокойно сказав Михаилу Дмитриевичу:

– Сейчас спорить некогда. Поехали.

Квадрат номер семь был оцеплен так, что из него никто не мог выбраться незамеченным. Спецкоманды дежурили у передвижных установок слежения, над домами зависли патрульные вертолета.

– Вот он!
– Полковник показал на темную точку в углу радиолокационного экрана, вмонтированного в панель управления автомобиля.