– Ты являлся главным помощником Великого Хозяина?

– Верно.

– И ты удостоился чести присутствовать при его рождении?

– Если...
– начал аппарат, но тут в нем что-то треснуло, изменилась тональность гудения.

– Запрещено, запрещено, запрещено...
– бормотал аппарат.

Треск усилился. Заискрили места соединений проводов. Вспыхнули ярким светом блоки кристаллов и на глазах стали разрушаться...

– Замкнуло!
– крикнул Александр Николаевич и бросился на помощь Дятлову, возившемуся с аккумуляторами. Но здесь никаких неисправностей не было, стрелки приборов показывали, что энергия расходуется в норме, утечки не происходит.

– Приборы врут!
– в сердцах сказал Дятлов. Он выдернул провод из клеммы, взялся за обнаженный конец и поспешно отдернул руку.

– Осторожно!
– предупредил Александр Николаевич.

– Без вас знаю, - огрызнулся Дятлов и проворчал: - Всей энергии аккумуляторов не хватило бы для того, чтобы сжечь блоки.

– Вы хотите сказать, что был направленный сигнал, несущий энергию? спросил полковник, встревоженный замечанием конструктора.

– Я сказал лишь о том, что твердо знаю, - ворчливые нотки в голосе Дятлова исчезали, когда он разговаривал с полковником.

– А что думаете вы?
– обратился Тарнов к Александру Николаевичу.

– Ваша догадка может оказаться верной, - ответил ученый. Он сцепил руки за спиной, ссутулился и начал вышагивать по узкому вытоптанному клочку земли - три шага в одну сторону, три шага - в другую.

– Великий Хозяин мог услышать исповедь слуги на расстоянии и уничтожить его, - размышлял вслух полковник, поглядывая на Александра Николаевича: слышит ли тот его?
– А почему он просто не приказал ему замолчать?

Не переставая вышагивать, ученый проговорил:

– Он не всемогущ. Иначе...

Он умолк. Всем, кто слышал и понял его, стало не по себе. Появилось ощущение, что кто-то - незримый - видит их, беззащитных, как солдат на открытой местности. Пронесся порыв ветра, и тени кустов задвигались по земле, как паутина, как сеть, брошенная под ноги.

– Не забывайте, что аппарат поврежден, - продолжал отвечать полковнику Александр Николаевич.
– К тому же, если Великий Хозяин то существо, о котором я думаю, то этот помощник ему, возможно, больше не нужен. Мавр сделал свое дело...

ГОСТЬ

Телефонный звонок поднял Алю с постели.

– Здравствуй!
– послышался в трубке знакомый голос.

– Здравствуй, - ответила она.
– А я уже заждалась твоего звонка. Решила забыл.

– "Не забудешь того, что забыть невозможно". Она замерла в ожидании...

– Я приеду,

– Когда?
– в ее голосе послышался испуг.

– Ты не хочешь?

– Я боюсь.

– Чего?

– Не знаю. Ты остановишься в гостинице?

– Нет. Я остановлюсь у тебя.

– Послушай, Юра, я сейчас же уеду куда-нибудь.

– Почему?

– Не знаю.

– Хочешь меня видеть?

– Хочу.

– Так в чем же дело?

– Не могу объяснить. А ты сам не понимаешь?

– Оставь эти глупости. Я приеду - и все будет в порядке.

В его голосе слышалась такая уверенность, что Аля больше не возражала. Только спросила:

– Когда?

– Через несколько дней.

Молчание... Очень тихо, так, что он едва расслышал, прошелестел ее голос:

– Когда приедешь, позвони в дверь три раза. Два длинных и один короткий...

Это был домашний код - только для своих. И потянулись пустые томительные дни. "Хоть бы скорее!" - торопила Аля. В ее квартире поселилась певчая птица - радостное тревожное ожидание.

У Али задрожали руки в тот вечер, когда из прихожей послышалось три звонка: два длинных и один короткий. Юра стоял за дверью с небольшим саквояжем в руке. Его усталое лицо улыбалось. А ей вдруг стало грустно. Жизнь показалась запутанным клубком ниток, с которым поиграл резвый котенок. "Не догадался цветов купить", - подумала она.

Он вошел, поставил саквояж, и неизвестно откуда в его руке появился букет алых гвоздик.

– Спасибо, - только и смогла сказать Аля. Он сел в кресло, где любил сидеть муж. Ей показалось, что она навсегда избавилась от одиночества, обрела даже больше, чем потеряла. Она останавливала себя, пыталась напоминать себе о расплате за радость, о днях разочарования и тоски, но пение птицы с радужными крыльями было сильнее.

– Будем ужинать, - сказала Аля.
– Сейчас приготовлю.

– Я ужинал, давай лучше выпьем за встречу. Он достал из саквояжа коньяк и шампанское. Звенели рюмки, у Али кружилась голова, и все же она заметила, что он ничего не ест.