Кстати, мануфактура Тиса под властью Атаири добилась качества ткани, как у апратской. Скорее всего, королева переманила оставшихся без работы мастеров Апрата к себе. Не знаю. Но форму теперь шили у нас. И не хуже, чем мы раньше покупали.

После недолгого отдыха дела снова затянули меня с головой. В предстоящей войне надо было иметь расчеты по затратам. Чем я и пытался заняться. Я, ради чистой совести, посчитал, сколько нужно на экипировку одного воина, и чуть в обморок не упал. Пять монет – хороший клинок. Десять монет – простые латы. Восемь – обмундирование. Четыре – это сапоги из грубой кожи. Ружье – двадцать монет в любой оружейной лавке. Запас пороха и пуль на пять десятков выстрелов в том же месте стоил десять монет. Вот и посчитаем: пятьдесят семь монет. Плюс кер. С учетом падения цены на него – тридцать монет. То есть на отряд всадников в тысячу копий… восемьдесят семь тысяч! Я аж задохнулся… Откуда деньги брать? Ну, понятно, производство в основном – государственное, но зарплату вольным никто не отменял… Атаири мне, конечно, потом объяснил, что большая часть средств сразу поступит с увеличившегося налога на торговлю. Много передает городок Десятника и полувольная Риста. Последнее время и Торк дает живую монету. Так и выкрутимся. Но я прикинул наш оборот на всю армию и просто сел в кресло. Одни галеры обходились Тису по четыреста монет на экипаж в месяц… Вот это да!

Понятно, почему куксится Атаири, когда речь заходит о неминуемой войне с пассами. Мы ж разоримся на этой войне!

Через месяц, когда закончили ВТС и Игорь окончательно перебрался к речным фортам, я полетел к ксенологу и сообщил тому, что, в общем-то, закончил оборонительные сооружения. Он показал моих учителей и с улыбкой сказал, что, в общем-то, закончил их подготовку. Мы улыбнулись. Составленный ксенологом алфавит стал огромным достижением нашего правления. Мои новые учителя читали, писали, считали и были готовы обучать этому любого. Пока они готовились к отъезду, я переговорил с ксенологом и предложил тому дело. Его народ издревле делал украшения из раковин и жемчуга. Мысль он понял сразу. Окей, пожали мы руки и заключили сделку на тысячу ожерелий в обмен на столько же килограммов железа.

После получения первых украшений я разослал гонцов с подарками правящим особам пассов и Наема. С торговцами передал подарки и королям маленьких северных княжеств. Мы вводили в высшем свете моду на украшения, которых там отродясь не было. Жемчуг и раковины зеленого цвета встречались только в водах у островов ксенолога. У нас появился уникальный товар. И цены на него мы сделали соответствующими.

Две недели спустя и у нас, и у пассов, не говоря уже о Наеме, чересчур интересующемся такими вещами, сменилась мода на украшения. Наши ожерелья расхватывали с прилавков по безумным ценам – сто монет за одно. Я только хохотал, когда мой торговец от пассов привез сундук монет и просил срочно, пока есть заказы и тема сама себя не съела, передать ему еще ожерелий. Я слетал к ксенологу, и тот был поражен тем, что в капсулу можно затолкать пять тонн железа в виде инструментов и просто слитков.

– Мне столько не нужно, – заявил он, мотая головой.

– Сколько тебе нужно? – спросил я, входя в азарт. Кто когда-нибудь находил жилу в торговле, тот меня поймет. – И что тебе, кроме железа, нужно вообще?

Через час мы составили с ним устный договор. Он принял-таки пять тонн железа и расплатился со мной, обобрав жителей своих деревень. Жители, получающие взамен ножи и инструменты, были только счастливы. Ксенолог учредил компанию по производству бижутерии и обещал к следующему моему прилету – через месяц – приготовить тонну украшений. Я же обещал в ближайшее время отправить ему корабль, груженный древесиной и тканью. Также он потребовал сети или веревки для них; я, даже не думая, согласился.

Большей проблемой для меня было найти тех мореходов Апрата, которые знали двухнедельную дорогу до архипелага. Наконец три корабля вышли в путь. Две фелюги и парусная галера поддержки. Я заказал капитанам еще и сахар, который на материке делался из сока деревьев. А у ксенолога было налаженное производство этой прелести в промышленных масштабах. Именно им он и приторговывал когда-то с редкими, рискованными капитанами Апрата.

Я появился снова у ксенолога, только когда дочери Ролл исполнился год. Вернувшийся Игорь, наплевав на все дела, беспробудно праздновал это событие. Я был вынужден выслушивать его радостные вопли:

– Вот помнишь! Ну, помнишь, я говорил, что у десантника не бывает семьи? Ну, помнишь же! Я вот теперь с семьей!

Оставив его радоваться и пропивать нашу казну, я полетел к фортам и обнаружил, что к постройке еще не приступали. Хотя, да… отмели под застройку были уже готовы. Чтобы покрыть весь Ис, нам нужно было пять фортов. И пять отмелей были видны светлыми блямбами на темной воде Великой Реки, истекающей из внутреннего моря. Ладно, протрезвеет – закончит.

Ксенолог встретил меня, просто ошеломив.

– Продай корабль! – потребовал он.

– Чего? – изумился я.

– Даже не один, а несколько. Я бы мог сам начать торговлю.

– Ага, и мне весь кайф обломать? – спросил я его. – У меня война на носу.

– Ну продай! – не унимался он.

В конце концов я согласился построить для него две фелюги и одну галеру, обучить для этих кораблей его людей и получить взамен по двойному весу изделий – сахара и украшений. По-русски это выглядело так. Восемьдесят человек приподнимали корабль. Вот и отгружали нам столько же, сколько могли поднять эти восемьдесят плюс еще столько же. Бизнес. Правда корабли и экипаж ему пригнали аж в следующий летний сезон.

Лето и зима прошли без особых происшествий. Линия обороны была закончена, и даже форты на реке, ощетинившись пушками, зорко следили за тем, кто и куда плывет. Мы богатели. На сахаре и украшениях. При грамотном маркетинге мы смогли сделать их вечно модными. И сахар, и украшения из жемчуга. Предприимчивые пассы тоже начали «штамповать» подобное и продавать, но наши украшения и стоили поменьше, демпинг, знаете ли, и качеством были получше, да и, как я уже говорил, зеленые раковины моллюсков встречались только возле берегов архипелага ксенолога.