Когда он сел, я по-русски обозвал его плагиатором. На что он сказал шепотом:

– Будешь обзываться, я еще и «Божественную комедию» напишу. Станет классикой Ивери.

– Алфавит сначала придумай, – так же шепотом сказал я.

– Алфавит придумали двоечники, чтобы писать шпаргалки.

Советы мы давали до глубокой ночи, пока уже и советы кончились, и Инта устал делать умное лицо. Мы ушли, а он остался в своей комнате. Приговорив с Игорем бочонок местного пойла, мы почти ночь не спали, обсуждая дальнейшие планы.

Снова с утра пошел ливень. Похолодало жутко. Или нам с жары так показалось? Привыкли мы к ней.

– Да что это дождь заладил? – раздраженно сказал я, поеживаясь. – Я не могу так. Я теплолюбивый. Что происходит?

– Так ведь зима, – сказал Игорь, чем меня несколько удивил. Оказывается, тут и зима бывает. Чего только не узнаешь из курса планетологии…

И правда, началась зима. Она мне запомнилась только дождями и холодом. Небывалая депрессия напала на меня и, если бы не Игорь, я бы чокнулся. С ним даже с ума веселее было сходить.

За всю зиму мы с ним только раз выбирались из Тиса. В новый степной поселок. С инспекцией. И ничего, знаете ли… Нашли поселение в пристойном состоянии. Склады ломились от вяленого мяса и хлеба, выменянного у недалекого поселения степняков на металл, присланный из нашей метрополии. Сам Десятник водил нас по поселку с шестью домами, словно по огромному городу. Рассказывал историю постройки каждого барака. Сколько бревен было заготовлено, сколько времени потрачено для того, чтобы бревна доставить. Как собирали крышу, как покрывали дранкой. Мы кивали с Игорем и мокли. Туда ехали – мокли. Обратно ехали – мокли. Я забыл, когда последний раз был сухим. Хорошо, в замке в комнате Игоря обнаружилось что-то типа очага. И, когда он пропадал в Академии или у своих многочисленных подружек, я разжигал его и устраивал настоящую парилку. А потом снова дождь и сырость.

Зима, несмотря на то что времени, по моим прикидкам, до того, как созреют на орбите приступать к «полевым работам», оставалось очень мало, прошла абсолютно бездарно. Если бы мы не увеличили население Тиса да не застроили его быстрыми темпами, я бы посчитал, что она вообще в минуса прошла. А так вроде хоть что-то делалось. Но весна неизбежна, как крах демократии, и она наступила, внезапно вырвав меня из полупьяного существования.

– Вставай, алкоголик, – разбудил меня однажды Игорь.

– Зачем? – тускло поинтересовался я, не открывая глаз.

– Ты, кажется, хотел мир завоевать. Или передумал?

– По такой жиже танки не пройдут… – уверенно сказал я, не желая вставать.

– У тебя еще танков нет.

– И не будет, – заявил я. – Если дожди не кончатся, то и не будет.

– Поздравляю. Зима кончилась, – объявил Игорь.

– Шутишь? – спросил я.

– Такими вещами не шутят, – сказал он. Ему тоже приелись дожди, от которых начинало ломить давно отсутствующую руку.

Я проснулся и подполз к бойнице. Грязный двор заливал поток плавящего воздух солнца. Я возрадовался. Я пришел в себя. Знаете, что я спросил сразу? Я сам не ожидал от себя:

– Ты за зиму не придумал, как наладить производство мебели?

Он ухмыльнулся, и мы сели за проект. Чувствуете? Ни минуты промедления. Словно на днях опять начнется зима и я опять уйду в алкогольную спячку. К вечеру я позвал к себе Инту, и мы с Игорем изложили план по мебельной фабрике. Он его зарубил просто:

– Кому это нужно?

Ответ был прост.

– Мне, – сказал я.

– Но для тебя одного можно и вручную все изготовить, – сказал он.

Однако уже на следующее утро кузнец получил заказ на пилы ручные, лобзики и пилы дисковые, которые мы намеревались раскручивать с помощью различных передач приложением рабской силы. Через неделю, получив все заказанное, мы собрали первые верстаки и станки. И понеслось… Первоначально все изготавливалось только для нашего «замка». Пять кроватей. Двадцать стульев. Десять столов. Один трон. Оружейные пирамиды: для меня в подвал и стойки для оружия охраны – копья запасные ставить, мечи вкладывать.

Жена Инты на радостях начала оформлять тронный зал. Выселив из самой большой жилой комнаты охрану, она произвела там косметический ремонт. Натянув на стены ткань, специально для этого изготовленную в огромных количествах, она с помощью рабов и охраны перетащила туда трон. Сзади дикого сооружения, названного мной по недоразумению престолом, установила два кресла, изготовленные для нас. Себя при Инте на церемониях она не видела, а мы и не настаивали. Я теперь, когда приползал вечерами, не на пол падал, а на кровать с мягким матрасом, набитым шерстью каких-то диких животных. Воняло жутко, но пришлось привыкнуть.

Пока обустраивали замок и приводили в порядок его комнаты, Игорь переселился в казарму, и я стал видеться с ним только на собраниях или когда ему что-то было нужно. Чтобы вот так просто прийти поболтать, он, конечно, ленился. Зато я переселился в его комнату с очагом и почувствовал себя практически человеком. Ну, не хватало тепла для моей божественной сущности! Я даже подумывал, а не переселить ли навсегда десантника в казармы. Он вроде был не против.

Но в один прекрасный день пришел Игорь и сказал с грустью: