Подавить обреченный стон дорогого стоило.

– Зеппе, ты клинический идиот, - вместо этого прошипела она.

– Поче… - начал было Джузеппе, но она тактически наступила ему на ногу и быстро выволокла подальше от подобия кабинета, на кухню.

– Так почему?! – воскликнул Джузеппе, едва за ними захлопнулась толстая дверь.

– Да потому что никто в здравом уме не пишет писем мертвым друзьям, Зеппе! – Виттория ухитрялась кричать даже шепотом, - Даже если вы там своим коллективным гуманитарным сознанием совсем ничего не поняли, что там накорябано, можно же было догадаться, что…

– С чего это не поняли?! – возмущенно перебил ее Джузеппе, - Там в первом письме написано, что сына автора казнили! Кто – разобрать невозможно, слишком сильно повреждено, но в 30ом году Октавиан[4] обвинил старшего сына Марка Лепида в заговоре против себя и убил. Я же говорил, датировки не…

Джузеппе осекся и уставился на Витторию так, словно его только что посетили озарение, осенение и нирвана вместе взятые.

– Твою мать…

– Дошло наконец-то, - Виттория устало упала на стул, - Он все наше вино уволок?

Джузеппе достал из кармана рубашки пачку сигарет и прикурил.

– Сейчас проверю.

Одной откопанной в глубинах холодильника маленькой бутылки пива едва ли было достаточно для того, чтобы запить прокол Джузеппе.

– И что будем делать? – отчаянно спросил он.

Гора окурков все росла и росла в пепельнице перед ним, и от повисшего в кухне смога у Виттории начало драть горло.

– Не знаю, - она истерично хохотнула, - Может ты мне хотя бы объяснишь, чего примерно он там может начитаться?

Джузеппе грустно хмыкнул:

– Кроме этой истории про казнь сына, только во всех красках?

Кивок стал ему ответом.

– Не знаю, - Джузеппе развел руками, - Дион Кассий писал, что Октавиан регулярно вызывал Лепида из ссылки на заседания Сената просто чтобы поиздеваться, но это все, что у нас есть.

Виттория покосилась на дверь кухни – и решение было принято мгновенно.

– Пойду посмотрю, как он там.

Раздвижная дверь в “кабинет” Джузеппе была не закрыта. Пустая бутылка вина валялась на полу. Вторая, почти опустошенная, стояла на столешнице в опасной близости от ноутбука, слабо светящегося экраном с очередным непонятным и нечитаемым письмом.

Цезарь лежал головой на сложенных на столешнице руках. Его плечи слабо подергивались, выдавая хотя бы какие-то признаки жизни.

– Гай… - тихо начала Виттория, - Гай, все в порядке? – дурацкий вопрос, но никакие другие просто не приходили на ум.

Не отрывая головы от рук, он каким-то образом ухитрился помотать ей из стороны в сторону.

Какой-никакой, а контакт был налажен.

Виттория подошла поближе и аккуратно положила руку ему на плечо.

На мгновение он замер, а затем поднял голову. Пронзительный взгляд пригвоздил к земле – и разница между живым глазом и бионическим имплантом сразу же бросилась в глаза.

Живой был красноватым от полопавшихся сосудов.

– Виттория, - его голос прозвучал сухо, как наждачка, - Это все я… Я выбрал Октавия наследником… Я… Это все из-за меня.

Ну Джузеппе…

Нужные или ненужные, слова просто не шли в голову.

Продолжения не последовало. Цезарь просто молча смотрел на нее – и она сделала единственное возможное в этом случае.

Обняла его.

За спиной скрипнула половица, вынуждая ее оглянуться.

Так и не выпустивший из зубов сигарету, Джузеппе переминался с ноги на ногу в другом конце коридора, как нашкодивший школьник.

– Гай, извини, - наконец, выдавил он. Непривычно тихо и виновато, - Я… Не подумал.

Тишина вступила в свои права, но ненадолго.

– Можно? – слегка заторможено, Цезарь кивнул в сторону сигареты в руках Джузеппе.

– Врачи говорили, что тебе нель… - попыталась было возразить Виттория, но один взгляд Цезаря быстро отбил всякое желание возмущаться.

– Какая разница, Виттория? – он хмыкнул и было в этом простом звуке что-то настолько обреченное, что сердце на мгновение сжал холодный кулак, - Я и так артефакт. Ошибка. Я должен быть там, с ними, а не здесь с вами.

Джузеппе издал непонятный звук и, неловко пошарив в кармане, протянул ему пачку. Чиркнула зажигалка – и Цезарь закашлялся, но сигарету не бросил.

– Какая дрянь…

Микро-кабинет заполнился дымом. Виттория прикрыла нос воротом футболки. Соблазн поддаться искушению и присоединиться был велик, но она сопротивлялась.

Они с Карстеном бросали вместе – и начать снова ощущалось как предательство.

– Джузеппе, эти письма нельзя публиковать, - прокашлявшись, отрезал Цезарь.