– Тебя ждет еще очень много сюрпризов.

– Например? – в его здоровом глазу мелькнула искра интереса.

Чашка с кофе приземлилась перед носом Виттории. Карстен сел рядом и положил руку ей на плечи:

– Эй, хватит тут секретничать. Вы же оба знаете, что я вас не понимаю.

Виттория грустно усмехнулась:

– Но, что я мо… - идея вспыхнула в голове быстрее, чем она успела закончить предложение. Следующее она сказала уже по-английски, - Может, попробуем так? – во взгляде Карстена читалось чистое удивление, и она поспешила пояснить, - Немецкий совсем не похож на латынь, если мы с тобой будем продолжать говорить на нем, мне постоянно придется переводить. Это очень утомляет.

– А английский? – недоуменно переспросил Карстен, - Разве есть вообще что-то…

– Больше, чем ты можешь подумать, - парировала Виттория, - Я сама не осознавала, пока не пришлось вспомнить латынь, - быстрее, чем он вставит хоть слово, она обернулась к Цезарю, - Гай, ты хоть что-нибудь понял?

– Пару слов, - отозвался он, - И то приблизительно.

– Ну, лучше, чем ничего, - Виттория пожала плечами, - Давай так. Мы с Карстеном при тебе будем говорить по-английски, если что-то будет совсем не понятно, спрашивай. Я не могу постоянно переводить, у меня от этого такая каша в голове.

– По-английски? – удивленно переспросил он и, осознав, что она опять не поняла, о чем он, добавил, - При чем здесь англы?

Виттория выдохнула. Постоянные экскурсы в историю и лингвистику, что с одной, что с другой стороны уже стали делом настолько обычным, что она буквально кожей чувствовала, как из технаря превращается в законченного гуманитария.

Солнце давно вошло в зенит, выпущенный из комнаты под обещание никого не драть и не кусать кот сидел на столешнице и сверлил Цезаря неприязненным взглядом. Цезарь отвечал ему настороженностью – перспектива заполучить еще несколько шрамов от когтей, в добавок к тем, которые уже были на нем, его явно не воодушевляла.

Инспекция кухни привела их к одному довольно утешительному выводу – замороженной еды в морозилке было достаточно для того, чтобы протянуть примерно неделю, не выходя из квартиры.

Однако, это открытие совершенно не обрадовало Цезаря, и он не стал держать это в секрете:

– А дальше что? Вот съедим мы здесь все, а дальше что?

С такой стороны Виттория на этот вопрос пока не смотрела. Усталость и адреналин смешались внутри, создавая причудливую смесь, которая полностью блокировала возможность мыслить.

– И что ты предлагаешь? – так и не придумав ничего внятного, спросила она.

Конечно же, у него был заготовленный ответ:

– Нам нужно выяснить, кто эти люди, которые на вас напали. Без этого придумать, как им противодействовать, просто невозможно.

Ей едва удалось сдержать непрошенный смешок. Если бы все было так просто…

– Гай, у нас нет ни единой зацепки, - она устало упала в кресло и сжала виски, - Вообще ни одной. Они просто появились из ниоткуда, и…

Неожиданно, Цезарь ее перебил:

– Ты можешь позвонить этому вашему Максу?

Виттория запнулась и, после секундного замешательства, разочарованно помотала головой:

– Я могу попробовать, но…

– Но?

– Пока мы ехали, я пыталась дозвониться всем нашим коллегам. Всем, до единого. Не ответил никто.

Она хотела сказать кое-что еще, но слова застряли где-то в горле и так и не прозвучали.

– Попробуй еще раз, - Цезарь не собирался отступать, - Насколько я понимаю, он наша единственная зацепка?

– Даже не зацепка, - Виттория помотала головой, - Он и сам толком ничего не знает.

– С чего ты взяла? – Цезарь хитро прищурился. С практически не двигающимся веком над левым глазом выглядело странно и даже немного жутковато.

Сглотнув настырный ком, который так и не собирался уходить, Виттория ответила:

– Он так сказал.

Цезарь просиял, словно именно такого ответа он и ждал:

– И это не доказывает абсолютно ничего. Даже если он вам не соврал, в чем я сомневаюсь, он мог просто не осознавать, что знает что-то важное. Позвони ему, я с ним поговорю.

– Гай, он не знает латыни, - теперь пришла очередь Виттории смотреть на него как на дурака.

– Но у меня есть ты, - прочертившая его лицо улыбка получилась настолько искренней и доброжелательной, что сопротивляться было очень тяжело.

Но страх справился с этим нелегким делом. Виттория могла придумывать тысячи и тысячи причин не позвонить Раске прямо здесь и сейчас, но истинной из них была только одна.

Она не хотела знать.

Она хотела, как страус, засунуть голову в песок и до конца жизни не знать наверняка, что случилось с теми несчастными из их коллег, кому не повезло оказаться на работе в это чертово утро.