Почему сейчас нужно что-то доказать?

Наконец, Николай вернулся к ней и, положив руку ей на плечо, быстро повёл вслед за остальными, кто уже прошёл проверку.

– Всё хорошо. Но когда мы прибудем в Эдессу, тебе нужно будет рассказать кто ты и зачем тебе надо туда попасть.

– Почему мне нужно доказывать кто я?, – Виктория была немного возмущена такими строгими правилами. – Я представилась ему и показала наш фамильный герб.

– Давай сейчас устроимся, присядем и обо всём поговорим, – Николай был явно озадачен своей неожиданной спутницей, но, по видимому, являясь благородным человеком, искренне хотел ей помочь.

Они прошли на корму корабля, которую закрывал большой навес из ткани, похожей на ту, что используют для парусов. Под навесом стояли ряды широких скамеек, обитых чем-то похожим на кожу, но это была кожа неведомых Виктории животных. Она выглядела слишком гладкой и тонкой.

Люди уже располагались на скамьях. Кто-то из мужчин лежал, наслаждаясь тёплым морским бризом. Женщины либо сидели, глядя по сторонам, либо разбирали свой скарб, сложенный тут же.

Николай положил на скамью свою большую кожаную сумку, присел рядом и снял шляпу. Этот грузный человек в летах, по видимому, с трудом переносил путешествия. Грудь его вздымалась от тяжёлого дыхания. Волосы на голове слиплись от жары и весь его образ выдавал сильно уставшего путника, наконец остановившегося на привале.

Виктория села на свободную скамейку рядом. Николай посмотрел на неё и ободряюще улыбнулся.

– Скажи, почему ты разговариваешь на латыни?, – Николай налил Виктории вина из бутылки, которую принёс к их столу услужливый человек в белом. Они сидели на палубе корабля за столом. Кресла были чрезвычайно удобные, на столе на блестящих тарелках дымились куски жареной курицы. Вместе с ней подали молотые овощи, вкус которых Виктория не могла определить. Возможно, это была репа, но очень хорошо сваренная и мелко истолчённая.

– Я всегда говорю на латыни, если нахожусь не у себя дома. Франки говорят на своём языке, но хорошо понимают латынь. – ответила Виктория и выпила бокал до дна. После она принялась за курицу.

– Франки? – Николай держал в правой руке небольшой нож, а левой набирал перетёртые овощи с помощью вилки, у которой было четыре зубца. – Где ты встречала франков?

– Я с ними была в походе. А вы разве не из них?

– Нет. Я других кровей. А что это был за поход? – Николай старался есть очень аккуратно, хотя его порывистые движения, отправляющие куски курицы в рот, выдавали очень проголодавшегося человека.

– Мы освободили Гроб Господень от сарацинов. А почему вы спрашиваете об этом? Это знает весь мир. Или вы тоже меня проверяете? – Виктория теперь пристально смотрела на Николая.

После первой фразы Николай едва не поперхнулся и спешно налил ещё вина обоим. Сделав небольшой глоток, он продолжил:

– Ты имеешь в виду Крестовый поход?

– Да, пилигримы,– ответила Виктория. – Я считала, что вы тоже из пилигримов.

– Можно сказать и так, – Николай вытер губы небольшим белым платком, один край которого был засунут ему за одежду на груди. – Я посетил Святую Землю, чтобы помолиться в этих местах и ощутить что чувствовал Иисус здесь, по пути на Голгофу.

– Все мы хотели этого, – Виктория рассматривала вилку, поворачивая её в руке. – Но сарацины упорно сопротивлялись. Я считаю, что они сражались достойно и не нужно было убивать всех, кто был внутри города. Я чиста, потому что не окропила меч кровью невинных.

Николай смотрел на неё так, как будто она прямо сейчас являла перед ним чудо.

– А чьей кровью ты окропила свой меч? – после долгой паузы спросил он.

– Только воинов. Тех, кто стоял против нас с оружием в руках. Они хорошие воины. Я тоже могла быть убита множество раз, – с этими словами она указала вилкой на свой шрам, пересекавший правую щёку.

Пауза на этот раз была длиннее, чем обычно. Воспользовавшись этим, Виктория положила себе ещё протёртых овощей.

– Что это?, – спросила она Николая, указав на них, – Никогда не ела подобного.

– Картофель, – тихо произнёс он, выйдя из оцепенения.

– Никогда не слышала раньше про такое, – Виктория научилась набирать картофель вилкой, как это делал Николай, и ловко уплетала следующую партию.

– Это немецкое слово, – так же тихо произнёс Николай. Он сидел, не сводя взгляда с Виктории, оперевшись на спинку кресла и слегка покосившись. Его поза говорила об усталости и в ней было, как показалось Виктории, даже немного испуга.

– Немецкое? Странно. Я его не слышала в своих краях.

Виктория справилась с картофелем и услужливый человек тотчас же убрал лишние предметы со стола. Теперь они сидели друг напротив друга. На столе оставались бутылка вина и два бокала.

Наконец, Николай пришёл в себя и, наклонившись в её сторону, спросил:

– Ты пошла в Иерусалим пешком?

– Нет. В составе конницы, – ответила Виктория, взяв бокал. Вино на этот раз было немного терпким, в отличии от того, что она пила в Эль Арише.