– Как вы шли в Иерусалим со своей конницей? – Николай внимательно ловил каждое слово, подавшись вперёд и облокотившись на стол.

– От Константинополя сначала до Никеи. Потом Антиохия. И дошли до Иерусалима. Мы шли три года. – ей было приятно наконец поговорить с человеком. Не жестами, а просто поговорить. К тому же ей хотелось облегчить душу, встретив благодарного слушателя.

– Под стенами Антиохии многим казалось, что всё пропало. – продолжила она. —Особенно когда нам пришлось обороняться в крепости, которую мы так долго осаждали. – она посмотрела на свои руки. Ладони были грубыми. Эти ладони помнили штурмовые лестницы, поводья скакунов, рукоятку меча и многое другое, к чему она прикасалась за эти три года. Они помнили гривы её павших лошадей, волосы на головах, умирающих от ран, друзей. Помнили долгожданную речную воду после этих бесконечных отравленных колодцев. Она потёрла их друг о друга и взяла бокал.

Николай слушал очень внимательно. Вокруг ходили люди, снова подходил человек в белом, что-то спросил и удалился. Николай не ответил ему. Он смотрел на Викторию.

День рождения компании всегда был желанным праздником. Для всех. Всё объяснялось просто: в этот день можно было не работать, находясь на работе. То есть делать то, что и всегда, но совершенно законно. Вика тоже любила праздники, но не настолько, чтобы заменить ими весь рабочий процесс в течение дня. Их отдел до самого вечера занимался основной своей задачей – работой с посетителями.

Мимо их офиса то и дело пробегали взбудораженные бухгалтера, финансисты, юристы и айтишники. Им было весело, женщины сегодня пришли нарядные, накрашенные и счастливые. Периодически кто-либо из них заглядывал в отдел, держа в руке пластиковый стаканчик с шампанским, и поздравлял с праздником. Однако, увидев картину, сопровождавшую обычный рабочий день, тут же терял интерес и поскорее удалялся, опасаясь что и ему сейчас зададут вопросы по работе и это испортит весь праздник.

Конечно же, все поздравляли Сергея Вадимовича и его ближайшую свиту. Они сияли, получая поздравления, от души сдобренные комплиментами, и были похожи на Цезаря и его свиту вступающих в Рим с триумфом. Такого количества лести и лицемерия Виктория не любила. Ни, когда это относилось к ней самой, ни наблюдая со стороны. Всё это было каким-то искусственным, корпоративно-фанерным.

Каждый старался встретиться в коридорах здания с шефом, находившемся по случаю праздника в хорошем расположении духа, чтобы засвидетельствовать глубочайшее почтение и восторг.

Заместители сияли, бухгалтерия шутила о предстоящем застолье, юристы крутились возле заместителей и повсюду веселились айтишники.

Наконец, отдел продаж завершил работу с последним клиентом и они постепенно стали присоединяться к всеобщей эйфории. Вика откровенно устала за сегодняшний день и поддерживать всеобщий настрой ей не очень хотелось. “Сейчас начнутся все эти тосты, пионерские речёвки, шуточки «за триста» и остальной серпантин”, – думала она. Столовая, где должен был состояться банкет, находилась на третьем этаже и туда уже тянулись вереницы сотрудников компании, на ходу поправлявших наряды и звонивших по телефону своим отставшим коллегам с вопросом: «Ну ты где? Мы все тебя ждём»

Вика спустилась на первый этаж, чтобы заранее сдать ключ от кабинета. Охранники перебросились с ней парой ничего не значащих фраз и пожелали «не перебрать на банкете». Улыбнувшись, она подошла к лифту, чтобы подняться на третий.

Лифт долго не спускался, гуляя по этажам и собирая пассажиров рейса «работа-корпоратив». С каждой остановкой в шахте слышался весёлый возглас – это заходил очередной отстающий, пополняя их ряды.

Наконец, лифт открылся. Из него вышли двое мужчин в возрасте в рабочих комбинезонах. Они несли большое блюдо, накрытое сверху кастрюлей. Из-под кастрюли струился тонкий аромат свежего хлеба и запечённого мяса, заполнивший в один миг всё пространство вокруг. Вика раньше изредка встречала этих мужчин. Они появлялись в те моменты, когда комфортная жизнь офисного сообщества нарушалась досадными неприятностями. К ним относились неработающий сливной бачок, засорившаяся раковина, не греющие батареи или не холодящий кондиционер.

Эти люди возникали как будто ниоткуда, уверенными движениями ставили всё на место и снова растворялись в воздухе.

Иногда они встречались в коридорах, с деловитым видом и гаечным ключом, спеша куда-то в недра инженерных коммуникаций. С ними почти никогда никто не здоровался. Почему-то сотрудники офиса считали либо себя какой-то высшей кастой, либо эти люди, по их мнению, были не достойны никакого внимания. Вика всегда желала им доброго дня. Она уважала людей труда и считала что каждый человек достоин хотя бы доброго слова. Но она не знала ни их имён, ни где они находятся. Просто не представлялся случай пообщаться.

Мужчины, поравнявшись с ней, поздравили её с праздником и она ответила им тем же. Один из них, немного сбавив шаг, широко улыбнулся и сказал:

– Пойдёмте с нами-отметим! У нас вот курочка в хлебе есть.

Это было сказано им так просто и как-то по-доброму, что Виктория, уже сделавшая шаг в лифт, невольно остановилась.

Слова, сказанные от души, всегда подкупают. В самом, что ни на есть, хорошем смысле. За ними ты не слышишь натянутости или вынужденной вежливости. Ни капли ничего, что подходит под определение «потому что так надо».

“А почему бы нет?” – подумала Вика.

– А, пойдёмте! – весело ответила она.

Мужчина остановился, повернулся к ней и, разведя руки в стороны, произнёс:

– Вот! Вот это я понимаю! – с этими словами он дождался, когда она поравняется с ним и пошёл вперёд, показывая дорогу.

Они спустились в подземный паркинг по лестнице и повернули за угол. Вокруг стояли красивые автомобили сотрудников компании. Каждый, кто получал в пользование место на парковке, невероятно гордился снизошедшей на него благодатью.