– Это очень хорошо,-ответила Вика.

Они вошли в гипермаркет, Ирина исчезла между стеллажами, попав в волшебный мир акций, скидок и предложений, от которых невозможно отказаться. Возвращалась Вика одна. Ей не нужно было закупать продукты на целое семейство, поэтому она оставила Ирину в магазине и не спеша отправилась домой.

– Странно, – думала она. – Если ты находишь человека потому, что так надо, потому что нужно, чтобы было кому забить гвоздь, то не ложные ли это жизненные приоритеты? А если ты хочешь, чтобы рядом был тот, кого ты способна любить всю жизнь, то не слишком ли опасная это ловушка, чтобы вот так, по зову страсти, впустить человека в свою жизнь?

Нет более тяжёлого рабства на свете, чем духовное. Раб, сидящий на цепи, всё время думает о свободе. В конце концов, это даёт ему возможность найти способ сломать замки и стать свободным.

Находясь же в зависимости от другого человека, ты сознательно становишься его духовным рабом. В какой-то момент тебе вдруг становится очень важно, как, ещё вчера совершенно чужой для тебя человек, ведёт себя по отношению к тебе. Все твои мысли, все поступки теперь зависят от него. Как он посмотрел, что сказал, что сделал или не сделал для тебя – всё это начинает заполнять твою жизнь. Ты хочешь, чтобы он любил тебя так же, как и ты его. Ты ожидаешь от него взаимности. Но это часто не бывает именно так, как ты хочешь, как ты представляешь себе ваши отношения. И теперь ты раб. Его раб.

Он может этого не понимать. Но может понимать и пользоваться, управлять тобой, играть твоими чувствами.

Не слишком ли высокая цена у этих тикающих часиков?

Она зашла домой и её никто не ждал там. Потому что она никого сюда не пустила. Она была абсолютной, непререкаемой верховной хозяйкой самой себя.

Корабль шёл на восток. Из покрывавшей горизонт дымки постепенно начинали проступать очертания берегов. Виктория не сразу поняла, что близится конец путешествия. Ей казалось, что путь до берега займёт несколько дней. Но корабль шёл необычайно быстро. Обходя палубу, она обнаружила, что с другой стороны судна находилось второе колесо, точь-в-точь, как и то, которое она увидела ещё с берега. Сейчас оба этих колеса уверенно перемалывали воду, толкая корабль вперёд. “Что за неведомая сила ими движет?” – подумала она. “Может ли этот корабль так же передвигаться по суше, как повозка?”

Тем временем, берег становился всё ближе и она решила перейти на нос корабля, чтобы не пропустить долгожданную встречу со Святой Землёй.

Через несколько мгновений, показавшихся ей вечностью, она уже смогла различить город, расположенный на берегу. Уже просматривались его постройки, плотно облепившие возвышенность.

“Неужели он такой большой,– пронеслось у неё в голове.” – “Я хорошо помню этот город. Он был разрушен почти полностью, когда я его видела последний раз.”

Корабль сбавил ход и начал подходить к порту. На небольшую гавань выходила стена зданий, плотно стоявших над пристанью. Они были похожи на ласточкины гнёзда. Эта стена была испещрена тёмными проёмами окон и зрелище города-порта напоминало крепость, нависавшую над морем.

Это поразило её настолько, что она, казалось, потеряла ощущение реальности происходящего с ней. Раз за разом осматривая, явившийся ей из летнего зноя, город, она чувствовала, что теряет рассудок. Это было то же самое место. Тот же берег, те же холмы. Но это был другой город.

Она подбежала к стоявшему на палубе моряку и, показав на, приближавшийся с каждым моментом, порт, спросила:

– Яффа?

– Яффа,-ответил ей моряк и продолжил разматывать длинные плетёные канаты, разложенные на палубе.

В полной растерянности она смотрела на скопление зданий над морем и не понимала, что ей делать дальше и куда она попала. Но почему здесь всё так изменилось? Кроме того, она увидела неподалёку от порта несколько кораблей, очень похожих на тот, на котором она сейчас плыла. Неужели, пока я бродила по пустыне, неведомые пилигримы добрались и сюда? Но не могли же они восстановить разрушенный город в такой малый срок? Может Господь явил чудо?

Отчаявшись что-либо понять, она обречённо ждала завершения плавания.

Корабль остановился на некотором расстоянии от порта и моряки спустили на воду большую лодку.

Виктория по-прежнему смотрела на порт. По небольшой гавани сновали лодки с тремя гребцами-сарацинами. В лодках сидели люди, во внешнем виде которых она узнавала знакомые черты выходцев из тех же краёв, что и она. Лодки подплывали к кораблям, стоящим у входа в гавань, и люди забирались на них по спущенным деревянным доскам, удерживаемым верёвками.

“Я как будто прожила целую жизнь и вернулась сюда снова, – подумала она. Её память запечатлела эти места совсем не такими. Сейчас здесь кипела обычная жизнь. А тогда… Разрушенные хижины, пыль, дым и страдания. На городом возносились крики и плач немногих, оставшихся на развалинах, жителей.

Наконец, решившись, она спустилась в лодку. Моряки уже некоторое время махали ей, давая понять, что пора отправляться на берег. Помимо гребцов, вместе с ней в лодке были ещё двое мужчин. Они сидели степенно и одеты были совсем не так, как все, кого она встречала до этого. На них была чёрная одежда, из-под которой возле шеи и на груди выглядывала другая, белого цвета. На шее у них было что-то вроде платка, завязанного узлом и уходящего нижним своим краем под верхнюю одежду.

На головах сидели небольшие чёрные шляпы с короткими краями, а в руках оба держали плоские кожаные сумки.