Сколько смертных могут наполнить воздух мерцающими звездами и бабочками, садящимися на ладони дев, которых король желает охмурить? Нисколько. Ни один человек на такое не способен.

А какой фокус на сегодня припас леший? Вечеринка казалась… странноватой. О ней объявили спонтанно. И хотя Зандер не сомневался в том, что Тенеброс желает показать своих невест в самом восхитительном свете, Абрахас видел лица членов местного совета. Ни один из них не горел желанием отдать свою дочь королю. Абрахас опасался, что вечеринка получится кровавой.

Зандер увидел выражение его лица и закатил глаза.

– Ты что, весь вечер намерен хмуриться? Если так, держись от меня подальше! Распугаешь всех красавиц Тенеброса. Что мы тогда будем делать?

– То же самое, что сейчас. – Абрахас подмигнул королю. – В Тенебросе красавиц нет, или вы забыли? Они там, куда мы отправляем всех недостойных жить, – в Замке Умбры и в прилегающих районах.

– Ой, точно. – Король махнул рукой. – Некоторые там довольно давно. Наверняка появились новые красавицы. Но ты поднимаешь очень важную тему, мой дракон. Мне нужно сообщить всей остальной знати, что их дочери тоже должны принять участие в смотре. Даже если я уже попробовал свою жену!

Абрахасу захотелось его ударить, превратиться в дракона и сожрать короля целиком. Только что это даст? Яйца будут навеки заперты в чертовом ящике, а он останется один до конца своих дней.

Лучше дождаться, когда у короля появится ребенок. Тогда он убьет Зандера, а девочку или мальчика вырастит сам где-нибудь в глуши. Так у него появится время убедить нового монарха открыть ящик и выпустить двух оставшихся драконов на свободу.

Осталось три дракона. Негусто для распространения рода. Возможно, Абрахас приведет малышей в мир, где их постигнет та же участь, с которой он сражается. Возможно, понимая, что их будущие дети лишь уменьшат общий магический ресурс, они станут последними в своем роде. Но Абрахас должен попытаться. Будь сейчас три особи, три ума, ищущие своих сородичей, шансы отыскать других выживших драконов увеличились бы, как и шансы отыскать забытые гнезда, превратившиеся в камни или спущенные под воду. Кто-то же спрятал своих детей в надежде, что однажды их найдут.

– Абрахас! – крикнул король.

Его имя разнеслось по залу и врезалось в Абрахаса, словно божественный клич. В глазах последнего из драконов богом, к несчастью, оказался король.

Абрахас сосредоточился на человечишке, стоящем перед ним, и растянул губы в некоем подобии улыбки.

– Да, мой король?

– Что на тебя сегодня нашло? – Зандер вскинул руки, и украшения, унизывающие запястья, зазвенели. – Дело до сих пор в яйце? Дружище, это же случилось неделю назад. Кто старое помянет, тому глаз вон.

Королю легко было говорить. На его глазах не убивали единственных детей. Ему не приходилось служить убийце и охранять жизнь этого убийцы только для того, чтобы завтра тот устроил очередную ночь пьяного безумства. Абрахас чувствовал, что воспринимает эту ситуацию слишком близко к сердцу. Таких проблем у него раньше не было. Когда он служил отцу Зандера, ему удавалось в своем отношении отделить человека от чудовища. Предыдущий король был не менее вероломным и жестоким. Однако нынешний, в отличие от предыдущего, легко пробивал внутреннюю броню и залезал в душу дракона, сколько бы раз Абрахас ни пытался совладать с эмоциями.

Возможно, он просто устал быть под королевским каблуком.

Зандер внимательно пронаблюдал за тем, как Абрахас меняется в лице, закатил глаза и двинулся прочь из пещеры.

– Сегодня это так и будет продолжаться? Абрахас, с тобой сложнее, чем с женой. Может, мне осталось всего несколько месяцев свободы, после которых весь остаток жизни придется провести с обладательницей ровно такого же выражения лица. Сделаешь мне хоть небольшое послабление?

Нет. Послаблений не будет.

Король стоял к нему спиной, и Абрахас позволил себе оскалиться. Будь Абрахас в своем истинном обличье, король задрожал бы от страха. А вот тело смертного позволяло устрашать лишь немного. Впрочем, получалось все равно впечатляюще – по крайней мере, ему так говорили.

Темные волосы Абрахаса раскачивались у лица, когда он поднимался по лестнице за королем. На каждой ступени он напоминал себе обо всех ужасных вещах, которые он мог сотворить с таким человечишкой. Разумеется, он мог проглотить его целиком. А еще сжечь заживо, как король бесчисленное множество раз просил это сделать с другими. Можно было бы по одной отрывать ему конечности и, прижигая окровавленные культи, оттягивать слишком быструю смерть.

Тысяча способов убить человека хранились в древнем мозгу Абрахаса, но он не мог применить ни один из них к смертному дитяте, которое считало, что мучить дракона забавно.

Наступит день.

Наступит день.

Выходя вместе из замка, они казались окружающим странной парой. Даже кучер смотрел на Абрахаса так, будто дракон мог появиться в любую минуту.

Зандер подошел к карете, взялся за ручку дверцы и откинулся назад, чтобы ухмыльнуться Абрахасу.

– Чуть не забыл. Слушай, после того как ты выпрыгнул из кареты и превратился в дракона, слуги попросили не пугать так сильно лошадей.

– Мы же все равно планировали, что я останусь в человеческом обличье, – пробурчал Абрахас.