– Это, значит, Фигурант Раз, одетый уборщиком. Он спокойно минует группу, здоровается с ВОХРовцем на входе и проникает в здание.

– Вот Фигурант Два подходит к центральному входу в составе усиленной группы, отлучается ненадолго, и к группе уже не возвращается, и этого, видимо, никто не замечает. Вот Фигурант Три... докладчик вдруг застыл, уподобившись одному из истуканов, бессмысленно сейчас караулящих дальние подступа парка. Концентратор в его слегка дрожащей руке описал сложный полукруг, чуть не завершившись сигналом аварийного сбора, и указал в соседний экран, на котором прямо в этот момент транслировалась актуальная обстановка.

Прямо по центру экрана, надвигаясь на дальнозоркий кристалл и занимая все больше доступного экранного пространства, перемещался главный герой половины городских сводок и двух третей городских же сплетен последних дней. Некогда блестящие бока его были покрыты странными цветными разводами («Будто камуфляж какой,» - пришло на ум неплохо знающему технические новинки зарубежной военщины Аркудину), поверх корпуса были заметны наспех приваренные заплатки, а в одном из манипуляторов, отчего-то, покачивалось самое обычное пластмассовое ведро из тех, которые используют уборщики: даже положенный инвентарный номер был на месте и просматривался почти четко.

– Боевая тревога!
– проявил понимание ситуации и находчивость кто-то из присутствующих.
– Объект высшего класса опасности на территории!

Откликнувшись на призыв, надсадно завыла сирена: начальник технического контроля все-таки завершил сложный полукруг, и сигнал аварийного сбора немедленно зазвучал во всем своем тревожном великолепии.

Оба двое, и Колобок, и сопровождавшая его Куяным, сирену услышали вместе со всеми, кто находился в здании и его окрестностях. «Влипли!» - заявили они, не сговариваясь, и бросились бежать в одну и ту же сторону — преодолевая пандус, ведущий куда-то в подсобные помещения.

Послышался множественный топот ног. «Вот тебе и учения,» - подумал кто-то. «Ничего себе, потренировались!» - мысленно вторил ему кто-то другой.

Дмитрий Анатольевич Аркудин же не стал думать ничего лишнего, а, напротив, принялся действовать, энергично и толково.

Уже через пять минут суета унялась, и даже сирену кто-то благоразумно отключил. Разбитые на тройки сотрудники всех имеющихся в наличии ведомств принялись прочесывать весь комплекс зданий целиком, постепенно спускаясь на нижние этажи и даже в подвалы: для охраны верхних этажей и ценного начальства хватило бы и вот этих, которые те, ну, вон же они, бегут!

Выстрелов, правда, в процессе слышно не было: больше боялись задеть своих, а с бытовым роботом справиться дело нехитрое, надо только его ловко изловить.

В общем, все, кто мог и чуть даже более того, осваивали нижние уровни стадиона. Искомый же круглый объект, утратив по дороге ведро, целеустремленно ломился в большую двустворчатую дверь.

«Аппаратная вещания», было написано над дверью и немного сбоку: получалось, что беглый робот принялся, действуя строго по заветам классиков, захватывать телеграф и почту, точнее, в их отсутствие, ближайший пункт информационного контроля и воздействия.

Дверь поддалась как-то вмиг, и деятельный робошар, бросив через круглое воображаемое плечо фразу «не суйся, я сам», вкатился в помещение.

«Пойдем к товарищу Аркудину», говорила она!» - Колобок нашел в углу трясущегося техника, и сейчас надвигался на того, страшно растопырив манипуляторы. «Он поймет», говорила она!» - вокабуляры робота транслировали его бормотание наружу, и от того делалось еще страшнее: просто беглый робот — далеко не так жутко, как беглый робот, который свихнулся. «Теперь вот...» - манипуляторы страшно щелкали уже у самого носа техника.

– Так, ты! Коренной? Все тут знаешь?
– и, дождавшись утвердительно-дрожащего кивка, - включай местную. На полную включай!

Подала сигнал система внутренней трансляции: по ней, как правило, объявляли разные полезные вещи, а также просили не хулиганить расшалившихся болельщиков.

– Кхе, кхе, - ненатурально прокашлялся кто-то по ту сторону микрофона.
– Раз, раз. Они меня слышат? Все слышат?

Аркудин замер. Оцепенел начальник техконтроля, застыл главный на объекте милиционер, и даже командир группы усиления, старший погонщик големов, принял причудливую позу, совершенно непохожую на нормальное положение человеческого тела в пространстве.

Всем им, а также всем остальным, вдруг захотелось чего-то такого, родного, близкого, до слез обидно утраченного, родом из далекого детсадовского возраста.

Кто-то вспомнил маму, кто-то бабушку, кто-то передачу «Спокойной ночи, малыши» — все обрели внезапно самые чистые и светлые из возможных эмоций — теплые воспоминания о давно ушедшем детстве.

– Ну, раз все слышат, то пусть слушают. Я колобок, колобок...

Часом позже, почти даже и не здесь, двое пребывали в тесном помещении, отсутствием окон и наличием большого пылесоса напоминающем техническую подсобку.