– Какие еще могут быть гарантии?
– подал голос кто-то из внимательно слушающих кавторанга в отставке.
– Оно нам еще условия будет ставить, железяка бессмысленная!

– Гарантию он назвал одну. Он очень просит, чтобы его не отключали полностью, а дали возможность продолжить функционирование, пусть даже и без самоходной платформы. Так и выразился: «Хоть тумбочкой, хоть холодильником, хоть цветочным горшком. Очень жить хочется, товарищ!». В остальном обещал сдать полностью технический журнал, и полностью сотрудничать со следствием. Так, кстати, и выразился.

– Отчего же Вы решили, что это не какой-нибудь городской сумасшедший? Мало ли, кто-то случайно узнал номер Вашего элофона и решил подшутить!
– скептический настрой товарища Аркудина явственно разделяли все присутствующие, кроме, наверное, самого Корсака и его коллеги Гиляровского.

– А вот тут уже позвольте мне!
– старший товарищ решил поддержать более молодого и неопытного коллегу.

– Во-первых, то, как строились фразы и какой использовался лексикон. Мы трижды прослушали запись разговора сами, прогнали через большой счетник, арендовав два машиночаса у товарищей из Новой Голландии, и можем утверждать определенно: это не человек! Это совершенно точно синтетик или какое-то другое численное существо, и точно не электрический демон. Они, демоны, куда примитивнее, чем надо, и весь их «искусственный интеллект» — просто расширенный набор шаблонов. Правда, последнее вам всем и без меня известно.
– Гиляровский остановился, как бы переводя дух, хотя дышать мумию, конечно, было без надобности.

– Во-вторых, звонивший обнаружил невероятный уровень владения вопросом! Он, вкратце, излагал такие подробности, которые всем присутствующим, наверное, известны, но, судя по всему ходу заседания, известны не целиком, а по частям!
– журналист кивнул коллеге, как бы предлагая тому продолжить.

– Главное, товарищи, - подхватил эстафету Корсак, - мы немедленно, прямо в дороге, связались с компетентными органами и попросили проверить, откуда звонил возможный шутник, не уточняя, разумеется, сути шутки. Так вот, данные СОРМ-5 однозначны: звонок поступил с постоянно движущегося объекта, предположительно, элофона, но не зарегистрированного в сети и не передающего никакой телеметрии, что, как известно, невозможно!
– еще накануне сотрудник научно-технического издания о таковой технической невозможности даже не догадывался, но на этот счет его успели наспех просветить.
– Вероятность того, что это именно искомый объект, достигает осмысленных величин, и, как минимум, требует проверки!

– Надо брать!
– внезапно заявил товарищ Аркудин. Присутствующие воззрились на него с некоторым недоумением: не служивший ни в армии, ни в милиции Дмитрий Анатольевич иногда выражался совершенно не так, как стоило бы ожидать от технического интеллигента в девятом поколении. Отдельным товарищам было, конечно, известно, что жаргонных выражений и некоторых реакций Аркудин нахватался от друга детства, полжизни отдавшего немецкой госбезопасности, и работающего теперь генеральным секретарем Германской Демократической Республики, товарища Дервегге. Отдельным, но не всем: поэтому окружающие вздрогнули, пришли в ум и согласились.

– Я могу, товарищи.
– заявил Корсак.
– Изделие меня не заморочит, это первое, поскольку у меня нет ушей.

Конечно, сами уши у капитана второго ранга в отставке зримо присутствовали, но под ушными раковинами не было всякого, что положено человеку: прямо в череп были установлены бионические протезы. То были последствия боевой баротравмы, одна из причин раннего выхода боевого командира на пенсию, о чем Корсак и сообщил собравшимся.

– Протезы управляются непосредственно мозговыми волнами, - уточнил Корсак.

– Выключу на аппаратном уровне восприятие инфразвука, и все. Далее, он мне, условно, доверяет, а повода беспокоиться я, поначалу, не дам. Выслушаю внимательно, задам вопросы, демонстративно стану писать на элофон наш разговор. И, второе, как только пойму, что пора, сразу же...

– Сразу же ЧТО?
– уточнил самый нетерпеливый из присутствующих.

– Сразу же - вот.
– Корсак внезапно разозлился и сделал лицом страшное. Во всем помещении резко погас свет: из-за стены послышались негодующие возгласы, видимо, техническая магия сработала и там. Стало очень тихо: звук вентиляторов, оказывается, привычен, но тоже хорошо слышим, а сейчас остановились и они.

– В радиусе четырехсот метров полностью отключается все, что питается от электричества, а не от магического потока. Четыреста метров — это расстояние от крайней точки носа до боевой рубки, и, соответственно, от рубки до крайней точки кормы. Ровно длина моего когда-то подземного крейсера.

– Это что же, товарищ Корсак, - заинтересовался Аркудин, - бесконцентраторная магия? Высший пилотаж! Но откуда и зачем?

– Я, товарищ Аркудин, двадцать лет командовал подземными лодками разного класса. Главный враг подземного боевого корабля — не стационарные терробуи, не вражеские лодки, а вот такое.

На этот раз обошлось без высших практик: концентратор Корсак, все же, применил, и над кафедрой докладчика проявилась динамическая маголограмма. Изображен на ней был неприятный объект, больше всего похожий на морское головоногое, только выполненное из металла: детали механизмов были видны очень отчетливо. Объект шевелил стальными щупальцами, сверкал дугами маленьких сварочных аппаратов и топорщил страшненькие антенны сенсоров.

– Экая говна!
– с ударением на букву «о» заявил кто-то со второго ряда стульев. Дмитрий Анатольевич поморщился: нецензурных выражений он не применял сам и не терпел от окружающих.