Шутка про ту меру, что выше всяких других, была у тролля любимой, и использование ее означало: несмотря на угрюмое выражение лица, именно сейчас начальство веселилось, пребывая в отличном настроении.

– Там вообще все получилось — как по учебнику. Вероятности завязаны в тугой узел, в каждой точке входа и выхода оказались строго нужные люди, возле одного из них — люди тоже нужные, но уже совсем наши. Вольно же было бандитам заманить в катран человека настолько неподходящего! Во-первых, черта, во-вторых, родного брата сотрудника режимной лаборатории, в-третьих, отлично знакомого лично со мной...

Эпштейн перелистнул очередную страницу, и будто внезапно вспомнил что-то очень важное.
– Да, и кстати. Это совершенно точно люди Грина, или, что теперь, по выбытию последнего, вернее, Мюррея. Иных вариантов нет: выпрямитель вероятностей очень сложно купить в магазине или найти на улице, непросто зарядить...

– И еще сложнее сделать это так, чтобы ни в одной точке не столкнуться с нашими контроллерами, - тролль, в свойственной себе манере, перебил подчиненного, и продолжил.
– Из числа тех же оперативников чертячьей национальности.

– Получается, товарищ комиссар государственной безопасности второго ранга, - Эпштейн, вопреки обращению, перешел на тон менее официальный.
– Очень интересная оперативная игра. Мало того, что парня, вернее, обоих братьев, надо выручать: все же наши, советские, да и перспективные донельзя, скажут спасибо и будут вечно обязаны. Еще можно почистить город от потерявшего берега криминала — благодарны будут уже смежники, им такие бандиты, да в связке со шпионами, совершенно не по зубам. Ну и, наконец, попробовать забрать выпрямитель в ведение отдела! Выяснить, откуда они его взяли не просто в Союзе, а прямо в самом городе великого Ленина: вдруг там есть еще? Сами знаете, за возможность работать с таким инструментарием, пусть и по квоте, следаки будут на руках носить даже Вас, Парвиз Муслимович.

– Меня — вряд ли.
– Тролль немного поднапрягся, послышался тихий звук, напоминающий треск раскалываемого камня, и на обращенном в тень лице показалась самая настоящая улыбка: начальство было невероятно довольно.

– Вряд ли.
– повторил начальник внушительно, и добавил: - Не поднимут. А чего вы хотите, все-таки полторы тонны!

***

Ленинград, 18 ноября 2022 года. Здесь и сейчас.

Гюнтер Корсак, пенсионер.

В архиве Гюнтеру пришлось провести всего-то около полутора часов: ожидание совсем невеликое, во-первых, в сравнении с предыдущим, во-вторых, окончательное. Кроме того, в солидном государственном учреждении к отставнику отнеслись со всем почтением: вежливо приняли документы, усадили на удобный стул и налили отличного чаю. К чаю полагались маковые сушки и сухарики с изюмом, поэтому спустя полтора часа Корсак оказался на крыльце архива не только довольным, но и почти сытым.

Город успело накрыть легким дождиком — тучка пришла со стороны Маркизовой Лужи, и Гюнтеру даже показалось, что погода пахнет морскими водорослями. Это, конечно, было невозможно: во-первых, Финский залив почти пресный, во-вторых, круговорот воды в природе не подразумевает испарения влаги вместе с солью и водорослями.

Население привычно ощетинилось зонтами, глифами ветровлагозащиты, и, кажется, даже резиновыми сапогами. Корсак немного поругал сам себя за то, что не обзавелся такими полезными штуками в первый же день пребывания в Ленинграде (под дождь он попадал уже не впервые), вздохнул и сошел с крыльца.

Крытая остановка эсобуса была относительно недалеко, промокнуть бравый, пусть и бывший, подзграничник не боялся, простудиться — тем более, поэтому шел он хоть и быстро, но не срываясь на несолидный бег трусцой, явленный десятком то ли незадачливых горожан, то ли туристов.

Ехать предстояло в самый центр города, туда, где сбоку от площади Восстания взгромоздилась, как морское млекопитающее кит, гигантская туша бывшего Московского вокзала, давно превращенная в не менее огромный универмаг.

Универмаг был дополнен кафе, кинотеатром и другими заведениями, полезными в смысле отдыха, товарного изобилия и культурного досуга трудящихся. Городское руководство, не особенно долго думая, поименовало в свое время получившийся объект тяжеловесной конструкцией «Галерея Московского вокзала», имея в виду преемственность топонима. Местные же жители, равнодушные к мотивам градоначальства, привычно сократили название сначала до «Галереи Мосбана», а потом и вовсе до претенциозного, но краткого «Галерея».

В Галерее Корсаку предстояло купить буквально всё: гражданский костюм и то, что к нему полагается, хороший чемодан, разного рода нужные в быту вещи и прочее, числом солидное, ценой немалое. Главной же покупкой должен был стать новенький счётник: устройство новое, полезное и потому — дорогое.

Номер нужного маршрута был известен заранее: пожилой гном-архивариус, проникшийся к отставнику отеческими чувствами, подробно рассказал и даже написал на клочке бумаги и сам номер эсобуса, и названия остановок. Еще он успел дать молодому, с высоты гномьего долголетия, возраста, человеку десятка два толковых советов, и дал бы еще втрое больше, но Корсак сослался на невероятной срочности дела и позорно ретировался.