Орда проносилась мимо, словно табун лошадей. Клёкот, рык, визги заполнили пространство, поднимаясь над грохотом. Упыри бежали дальше, вслед за удиравшей толпой. Флэй выдохнул с облегчением.

Однако в следующий же миг он убедился: рано радоваться ещё.

Нелюди всё-таки учуяли его. И некоторые даже попытались сцапать. Они полезли внутрь, наталкивались друг на друга, не оставляя попыток дорваться до ренегата. Твари набивались внутрь, будто селёдки в бочку. Мешали друг другу, но медленно подбирались к Флэю. Предатель не спешил, слыша: вокруг него без конца проносилась целая орда. И кто знает, чего ему будет стоить одно неловкое движение.

Массивный язык колокола ходил ходуном. Альдред уселся на него, вопреки стону в спине и боли в крестце. Он целился перед собой, держа обрез наготове. Первые руки уже скребли по металлу в надежде уцепиться за ботинок ренегата. Скрежет минерала по железу больно царапал слух.

Больше терпеть было нельзя. Ещё чуть-чуть, и упыри ранят его. Если не сожрут, он попросту пополнит их число. Напрасная смерть, коих в Саргузах приключилось уже не счесть. О, нет. Альдред не хотел себе такой судьбы.

Клятвопреступник собрал всю волю в кулак, наклонил лупару. Дула смотрели на нелепый ком из бледных каннибалов. Рука одного из них уцепилась за ботинок. Пальцы сомкнулись и стали давить, тащить Флэя обратно.

«Ну и силища…» — думал дезертир, ужасаясь.

Он знал, чем обернётся для него выстрел. Но либо так, либо помирать. Предатель зажмурил глаза. Его пальцы вдавили на спусковые крючки.

Ружьё выскользнуло из вспотевших рук. Раздался выстрел, обернувшийся оглушительным грохотом. Альдреда будто огрели шестопёром по голове и проломили череп: такой боли он ещё не испытывал.

Чёрная кровь натекла под него. Во все стороны полетели ошмётки. Одно хорошо: никто больше не покушался на его жизнь.

Причудливый свист стоял у него в ушах. Высокочастотный звук пробирался и дальше, опутывал его мозг. Ренегат раскрыл широко рот, чуть контуженный. Мотал головой из стороны в сторону. Казалось, она вот-вот лопнет.

Боль клонила его к стенке колокола. Он распластался по железу, тяжело дыша. Ощущения были столь невыносимы, что наталкивали на мысль застрелить и себя. Лишь бы это прекратилось. Он лёг, едва ли соображая, что делает.

Перед глазами зрела тьма. Уши заложило, барабанные перепонки пронизал писк. Зато обоняние работало исправно. Дезертир чувствовал вонь, исходившую от упырей.

Руки сами потянулись к маске. Он бессознательно нацепил на себя респиратор Адельгейма. Даже будучи между небом и землёй сознанием, Флэй боялся подхватить заразу. В замкнутом пространстве стало дышать практически невыносимо. По крайней мере, за испарения чёрного нектара можно было не беспокоиться.

Дезертир не знал, да и знать не хотел, сколько времени пролежал в колоколе. Может, всего несколько минут, а может, и час. Но точно — до момента, пока оглушение не прошло, а сознание — в полной мере не вернулось к нему. И пока ждал, тратил бездумно абсорбент в фильтре. Другого выбора у него попросту не было.

Уши снова начали слышать. Относительно чисто. Но не так остро, как раньше. И кто знает, насколько сильный ущерб Альдред самолично нанёс своему слуху, пытаясь спасти свою жизнь. Как бы то ни было, Флэй воспринял стук капель дождя по железу.

Очередной ливень снизошёл на Саргузы. Гремел гром. Дождь опускался на улицы с такой силой, что упыри, покусившиеся на его жизнь, почти целиком растворились в воде. Их плоть разъедало, оставляя после себя лишь кости.

Альдред пинал трупы, расчищая себе путь наружу. В конце концов он выполз наружу. Упал в воду без сил. Заставил себя подняться на ноги. Встал в полный рост, качаясь. О бойне, имевшей место на проспекте, напоминали только поеденные тела.

Сорвав с себя респиратор, беглец запрокинул голову вверх, навстречу освежающим каплям дождя. Он почувствовал себя таким живым, выйдя из схватки со смертью победителем. Чувство безопасности приятно грело душу, несмотря на холод пасмурной ночи. Ему следовало убираться отсюда.

И ренегат побрёл в сторону Порта, как и было задумано. Район стал напоминать кварталы, примыкавшие к Янтарной Башне. Только последствия побоища — и ни души. Мёртвый Город, сданный чёрному мору практически без боя.

Дождь разогнал упырей по окрестным домам. И они ждали, когда снова смогут выбраться наружу. Судя по всему, каннибалы тонко чувствовали перепады атмосферного давления, как звери. Вот и покинули улицы заблаговременно.

Хотел бы и Альдред предчувствовать, когда дождь начинается и кончается.

Он решил не возвращаться к Ярмарочной Площади: чересчур много времени уйдёт, а между тем ливень мог закончиться в любой момент. Тучи между тем потихоньку меняли окрас на более светлый. Стало быть, близилось утро второго дня Седьмой Эпохи.