Я вернулся к себе в комнату и обнаружил на телефоне целых десять пропущенных от отца. Он никогда так не делал: интеллигентный ведь человек — наберёт один раз и ждёт обратного звонка. Да и я редко задерживался с ним настолько. Недолго думая, я набрал отца и приложил телефон к уху. Дурное предчувствие усилилось.

Утром меня разбудило пение птиц, долетавшее через приоткрытое окно. Это было так чудесно, что я некоторое время просто лежала и слушала. Лёгкий ветерок, словно дыхание доброго великана, прокатывался по листьям росших под окном деревьев, получая и из них почти музыкальный звук. Напитавшись этими впечатлениями, я довольно бодро вылезла из-под тонкого одеяла и немного размяла тело простой гимнастикой, а потом отправилась в душ.

Оделась скромно, а накрасила и вовсе одни только ресницы — очень уж они у меня прозрачные от природы. Спустилась в холл и осторожно заглянула в гостиную. Никого. Тишина. Однако, видимо, на звук моих шагов прибежала Лиза.

— Ой, Вероника Львовна, вы проснулись! А хозяин на фабрике. Ещё с час назад ушёл, не дождался вас. Придётся вам завтракать в одиночестве.

Счастье-то какое! На этот раз поем как следует, и никто не будет отбивать мне аппетит поеданием жабьих лап и крыльев летучих мышей. Эта мысль настолько порадовала меня, что я даже не постеснялась спросить у служанки:

— А чем обычно завтракает ваш хозяин? Держу пари, запивает скальпы белых скво свежей телячьей кровью…

Седая Лиза хихикнула, совсем как девчонка, прикрыв рот широкой трудовой ладонью:

— Что вы, Вероника Львовна, это была просто шутка. Тамерлан Ильич любит разыгрывать своих гостей… Тот кусок наш повар делает из запечённого филе индейки, пропитанного свежевыжаным гранатовым соком.

Я выпучила глаза и покачала головой. Сколько чести! Ради меня такая морока… Но что-то ещё в её речи было странным… ах, да:

— Почему вы называете хозяина Тамерланом?

Она пожала плечами:

— Потому что это его полное имя, — и поторопилась пройти вперёд, чтобы накрыть для меня на стол.

Мне подали на завтрак яйцо пашот, брускетты с сыром филадельфия и красной рыбой, блины с мёдом и восхитительные корзиночки с ягодами и кремом маскарпоне. Мда, я тут рискую набрать ещё пару лишних килограммов на мои и без того сочные бёдра…

— Скажите, — попросила я Лизу, которая суетилась вокруг стола, убирая лишние тарелки, — Тимур… то есть, Тамерлан Ильич кушал на завтрак то же самое, что и я?

— Ннет, он предпочитает более простую кухню. Хотя блины ел.

— А что ещё?

— Зерновую овсяную кашу, ржаной хлеб, вяленую конину.

— Конину?! — переспросила я в ужасе.

— Да, он говорил, что это мясо весьма распрстранено на Алтае, что в нём много белка и ещё чего-то там, я не помню… В общем, полезное для мужчин.

Наверное, его любимые половые гормоны, — подумала я с сарказмом. Вот! До чего дожилась… уже думаю с сарказмом… Чувствую, эта командировка изрядно подпортит мне характер…

Я только успела закончить завтрак, как из прихожей донеслись возбуждённые голоса — Лизы и мужской, пожилой, незнакомый. Через несколько секунд в столовую вошёл энергичный и благообразный старик в лёгком летнем костюме, со слегка всклокоченными белыми волосами и такой же седой бородой. Увидев меня, он расплылся в доброй, как будто извиняющейся улыбке и протянул мне обе руки:

— Здравствуйте, Вероника Львовна! Я так рад, так рад вас видеть… вы даже себе не представляете..! Хотя мне, конечно, очень стыдно за то, как вас приняли в этом доме.

— О, не стоит, — растерялась я от излишней сердечности совершенно незнакомого человека, но руки ему подала. Нет, конечно, мы наверняка встречались прежде, только вот, скорее всего, это было очень давно. — Ээ, Илья Петрович, верно?

— Абсолютно верно! — кивнул он, следка потряхивая мои руки. — Батюшка этого… с позволения сказать, троглодита и комедианта… Давайте, может быть, пройдём в гостиную? Это очень хорошо, что я застал вас одну — мне совершенно необходимо переговорить с вами наедине. Жаль, что я не сообразил сделать этого раньше…

Мы переместились в просторную, красиво отделанную комнату с диванами и камином. Я скромно присела на диван, Илья Петрович — рядом, но на приличном расстоянии.

— Прежде всего, я обязан принести вам глубочайшие извинения за тот спектакль, свидетельницей которого вы стали вчера…

Я знала, что он сейчас примется, как мой отец, долго и церемонно расшаркиваться со мной в лучших традициях интеллигенции, и позволила себе перебить его:

— Простите, но я считаю, что это совершенно неуместно. Не вы должны извиняться.