— Дружище, ты прям вовремя — я и сам собирался сегодня тебе позвонить! — воскликнул он. Меня всегда удивляла эта фраза своей бессмысленностью. Впрочем, белые люди в целом отличаются привычкой констатировать факты без всякой цели.

— У меня дело, — как обычно, начал я без обиняков. Не люблю лицемерие и пустые церемонии.

— Слушаю тебя внимательно.

— Я тут… кхм… немного облажался с одной журналисткой. Ну, в общем, нагрубил…

— Стоп-стоп-стоп, с каких это пор ты общаешься с журналистами? Мы ведь договаривались, что это моя зона ответственности, именно для того, чтобы не случалось таких вот инцидентов.

— Так получилось… долго объяснять. Лучше подскажи, как это исправить и перевести общение на позитивную ноту.

— Она всё ещё там?

– Да.

— Стойкая дама. Молодая?

— Да.

— Симпатичная?

— Какое это имеет значение?

— Мне просто любопытно.

— Это дочь друга моего отца, он попросил дать ей интервью для какого-то их научного журнала.

— Мм, всё интереснее и интереснее! Хочешь, я приеду и всё разрулю?

— Я думаю, не стоит. Просто объясни, как мне дальше действовать.

— Ну что ты как маленький, Тим? Всё просто: неправильные поступки исправляются обратными поступками. Нагрубил — сделай комплимент. Испугал — обрадуй. Подари ей что-нибудь, девушки это любят.

— Она… очень странная девушка. Не такая, как другие.

— Оо, вот оно что! Тим, ты безбожно меня интригуешь! Она тебе понравилась?

— Да нет же, просто ведёт себя необычно. Не боится меня и не флиртует. Я немного сбит с толку, не знаю, что с ней делать.

Юра усмехнулся:

— Как её зовут?

— Вероника Львовна Виноградова.

— Я тебе перезвоню.

Он не успел — в мой кабинет ворвался белокурый тайфун, метающий гром и молнии:

— Вы! Вы… негодяй..! Лицемер! И вы ещё смеете предъявлять другим обвинения в лживости! Да как вы можете..?

Вероника накинулась на меня чуть не с кулаками — пришлось даже слегка сжать её руками, чтобы немного успокоить. Это ударило неожиданно острым удовольствием в грудь и тут же ядом растеклось по артериям.

— Вероника… Львовна, возьмите себя в руки и объясните толком, что опять случилось! В чём вы меня обвиняете?

— Отпустите меня! Бессердечный живодёр!

Не без сожаления я расцепил руки и закатил глаза:

— Пожалуйста, давайте пропустим эмоциональную часть и перейдём к делу.

— Я готовилась к завтрашним интервью и просматривала материалы в интернете… и наткнулась на статью о пантах маралов. Почему вы не сказали мне, что их спиливают наживую? Что это то же самое, что отпилить оленю ногу, без всякой анестезии! Каждый год!!!

Я выдохнул, тело расслабилось. Тоже мне обвинение! Чисто женская логика…

— А я-то тут причём?

— Из-за таких, как вы, и происходит это регулярное издевательство над животными! Вы бы согласились, чтобы вам каждый год отпиливали руку ради того, чтобы у кого-то почаще вставало?!

— Если бы за это меня каждый год спасали от голодной смерти, а рука отрастала вновь, я бы ещё подумал.

— Голодной… смерти?

— Как только маралы перестанут быть объектом хозяйственной деятельности человека, они вымрут, как зубры.

Вероника немного сдулась и отступила на шаг:

— Всё равно это… жестоко.

— Да, я уже понял, что вы — поборник сферической гуманности в вакууме. В любом случае, если я перестану закупать панты у оленеводов, они не прекратят спиливать им рога.

— Но хотя бы объёмы снизятся!

— Свято место пусто не бывает.

— Пассивная позиция!

— А вы думаете, что когда убивают свинью, чтобы сделать вам стейк в ресторане, то ей не больно? Может, она сама радостно кидается на нож во имя благой цели?

— Тимур, прекратите, вы сделаете из меня вегетарианку!

— Это совсем не обязательно. Рыба не чувствует боли — можете с чистой совестью спонсировать рыбных живодёров.

— Неужели вам совсем не жаль бедных оленей? — спросила она совсем тихо и печально.

— Мне много кого жаль, но я не могу помочь всем, — ответил я ей в тон. — Вы же знаете, этот мир наполнен страданием до краёв. Возьмусь даже предположить, что это неспроста и есть какой-то высший план, для чего оно нужно.

Она покачала головой и обессиленно опустилась в кресло. Я смотрел на её красивое расстроенное лицо и с ужасом и волнением ощущал, как меня охватывает незнакомое чувство. Словно я попал в водоворот и меня кружит и утягивает куда-то, и у меня нет сил