Я, как дурак, прождал журналистку в своей прихожей добрых полчаса. Всё надеялся, что вот сейчас она поскачет по лестнице с сумкой и нервными воплями: "Ноги моей больше не будет в этом доме!!!" А я широко, удовлетворённо улыбнусь и закричу ей вслед: "Скатертью дорожка!", но сей орешек оказался крепче, чем я ожидал. Что ж, придётся усилить давление. Она сама напросилась. Мы с батей не на то договаривались, но я не обязан терпеть в своём доме глупых самодовольных девиц, которые воротят от меня нос. Направился вверх по лестнице, намереваясь опять вломиться к блондинке без стука, но дверь оказалась заперта. Я забарабанил в неё кулаком так, чтобы и мёртвого поднять в случае, если он лежит в этой комнате. В ответ услышал лишь флегматичное:

— Да?

Она нарочно меня бесит своей невозмутимостью!

— Эй, красотка, как насчёт интервью? Кажется, ты хотела кончить поскорее!

Я намеренно переиначил её слова: пошлось и хамство — то, что подобные дамочки переносят хуже всего. Но блондинка, похоже, затянула себя в стальную броню:

— Да, конечно. Подождите меня в гостиной, я буду через десять минут.

Чёртова профессорская дочка! Но я не позволю ей одержать верх, она ещё у меня попляшет…

Вероника действительно явилась ровно через десять минут — я даже засёк по часам. Ждал её в большой, отделанной в охотничьем стиле комнате стоя, чтобы подсесть поближе. На похабные намёки у этой девицы иммунитет — стало быть, нужно подключать физический контакт.

Вероника была одета очень скромно и по-деловому: в классические белые брюки и розовую блузку с коротким рукавом. Это немного подкупало: я чувствовал себя спокойнее, когда не ощущал в женщине явного намерения соблазнить меня, но в целом картины не меняло. Ясно, что эта барышня не очаровывать приехала, а то вела бы себя иначе.

Девушка аккуратно присела в кресло, примерно на половину сиденья. Не как бедная родственница, но и не развалилась. В руках у неё был телефон и блокнот с ручкой. Я усмехнулся и, приблизившись, уселся на подлокотник того же самого кресла. Моё бедро почти касалось её локтя… Вероника на удивление не потеснилась, а спокойно попросила:

— Будьте добры, Тимур Ильич, пересядьте на диван.

— А мне и здесь удобно!

Голос блондинки ещё чуть похолодел:

— Вы ведь слышали меня, верно?

— А ты по какому праву указываешь мне, что делать, в моём доме?

Глубокий вдох-выдох и только чуть дрогнувшие ноздри выдавали кипящий внутри неё гнев.

— Хорошо, — процедила она сквозь зубы. — Я сама пересяду.

Девушка поднялась, сделала два шага и опустилась на диван. Разумеется, я последовал за ней и сел так, что наши бёдра соприкасались почти по всей длине.

— Чего вы добиваетесь? — спросила Вероника почти невозмутимым тоном.

Я ухмыльнулся, приблизил губы к её щеке и чуть хрипло ответил:

— Я ведь уже говорил. Хочу подарить тебе ребёнка. У нас с тобой получатся очень красивые и здоровые дети…

— Так всё-таки ребёнок или дети?

Да что ж такое?! Пуленепробиваемая она, что ли?

— Как пойдёт…

— В таком случае… к чему откладывать?

Девушка небрежно отбросила блокнот и телефон в сторону и вдруг уселась ко мне на колени верхом — я чуть не подавился собственным вдохом! Мягкие нежные ладони обхватили мою голову, а розовые губы затормозили всего в сантиметре от моих:

— Начнём прямо здесь?

Я нахмурился и невольно отпрянул назад, отстраняясь. Вероника не отставала.

— Вы… кажется, говорили, что с кем-то обручены… — растерянно пробормотал я, снова непроизвольно переходя на вы и просто не зная, что дальше делать с этой чокнутой. А она, коварное существо, — наоборот, принялась мне тыкать:

— Если тебя это не смущает, почему я должна переживать? — прошептала мне прямо в ухо. Чёрт побери, поверить не могу, что меня — почти стокилограммового мужика — сейчас изнасилует в свобственном доме какая-то шмокодявка! Вот тебе и профессорская дочка! Но отступить сейчас было бы равнозначно поражению. Я собрал всю волю в кулак, дёрнул её на себя и впечатался губами в нежный рот. Врать не буду, целовать её было приятно. К тому же, испытание продлилось совсем недолго — какую-то десятую долю секунды. Блондиночка сразу принялась трепыхаться и утробно визжать. Разумеется, я тут же её отпустил.

Она моментально соскочила с моих колен, вытерла рот тыльной стороной ладони и гневно топнула ножкой:

— Как… как вы… как вам не стыдно!

Я довольно ухмыльнулся:

— А вам?

— Тимур Ильич, очень глупо в вашем возрасте шутить такие шутки…

— А в вашем положении глупо подыгрывать, если вы не готовы идти до конца.

Я обманчиво дёрнулся в её сторону — девушка вздрогнула и отступила ещё на шаг.

Смерила меня презрительным взглядом и бросила:

— Прикройте, пожалуйста, свои антропогенетические причиндалы. А то ещё сфотографирую и присовокуплю к статье…

Поймала! Ноги будто сами собой сомкнулись, а руки поправили кожаный фартук. Обнародования моих анатомических подробностей мне уж точно не хотелось.

Вероника подхватила свои инструемнты и села обратно в кресло.

— Если хотите, можете переодеться, — милостиво предложила королева журналистики. — Я подожду.

— Если хотите остаться в моём доме и завершить порученное вам дело, прекратите распоряжаться, — посоветовал я ей с холодной усмешкой.

Она пожала плечами:

— И в мыслях не было. Начнём?