В зале было жарко, но на сцене сквозило, иначе находиться там представлялось невозможным. Зал был не очень большим, особенно с учётом размаха сцены. Лиля внимательно осмотрела устройство для смены декораций, которые словно по волшебству уносились вверх, за занавес, к потолку, обшарила с любопытством подсобку и хранилище костюмов, перемерив со смеющейся Гисэл все парики и странные ветхие мужские костюмы с гульфиками, а потом с Арделе извлекла из ящика поддельного коня для комедийных представлений, и Арделе хохотал, изображая переднюю часть, пока Лиля не в такт перебирала ногами сзади, путаясь в волосатой рыжей ткани и не видя, куда идти.

Болтовня с девушками оказалась приятной, хотя основными темами бесед были наряды, дома, драгоценности и кирио, присылавшие подарки. У пятерых из них, кроме Тэмисы и Гисэл, были покровители, и девушки часто отсутствовали, уезжая в город, в снятые для них дома.

– На самом деле всё не так радужно, – сказала однажды Гисэл, когда после репетиции они гуляли по каменному внутреннему дворику, и Лиля поинтересовалась, почему Тэмиса так болезненно реагирует на случайные разговоры о её личной жизни. – Мы с ней сами, в общем-то, виноваты. Если отвергать всех поклонников, рано или поздно тебе перестают писать. Она замахнулась на кира Атар и всех отвергала, а я... Я тоже сама виновата.

Лиля вздохнула, кивая.

– После спектакля будет банкет. Лилэр, походишь со мной? Ты новенькая, на тебе будут все глаза. Я тоже уже в отчаянии. Как привлечь к себе внимание? У меня был покровитель... но теперь я одна. Сначала я этого и сама хотела, отказывала всем, но время идёт... Так одиноко.

– Пожалуйста. Я не против. Если тебе это поможет.

Время летело, до выступления оставалась пара дней. Однажды, гуляя по парку с Гисэл, кутаясь в меховой плащ, присланный портнихой, она встретила девушек из свиты креи, которые жили в другом крыле.

Лиля немного ревниво оглядывала этих девушек. Юные, милые, застенчивые, как стайка синичек. Семь птенчиков...

– Гисэл, а все девушки из свиты креи проходят через спальню крейта? – спросила она, глядя, как те в похожих серебристых платьях скользят по каменной дорожке парка между зелёными шарами и статуями мраморных дев.

– Нет, конечно... Скорее наоборот. Видишь, они нас сторонятся? Они все благородные. Иногда к ним прямо сразу после приезда во дворец сватаются хорошие кирио. Иногда – господа из других стран. Некоторые уезжают наложницами во дворцы в других странах. Как только одна выходит замуж, сразу появляется другая.

– И их всех присылают... для исполнения долга?

– В основном, да. Ой, говорят, как-то раз несколько лет назад к крейту Риго одна девушка тайком пришла, проникла как-то на мужскую половину. Подкупила катьонте, уговорила охрану... Поговаривают, охранником в ту ночь вообще её родственник стоял. В общем, она в комнату зашла... Он её спрашивает – зачем пришла? Говори! А она стоит, боится и не знает, что сказать. Её когда посылали, видимо, не рассказали, что и как. Думали, крейт увидит милое личико и сам, ну... – смущённо хихикнула Гисэл. – В общем, поехала она домой... Даже в театр не взяли.

– Крейт ставит охрану у спальни?

– Ну да. Так-то у нас тут спокойно, но мало ли. То девушка пришла, а если кто с дурными намерениями?

– Ну так-то да, конечно.

– И у креи тоже охрана. Тут много чего бывало, во дворце... Сейчас с этим уже не строго. В мире живём. Но всё же...

Лиля пожевала губу. Да. Вот придёт так кто-нибудь с флакончиком, затаив на крейта обиду, или брата крейта, к примеру, захочет на троне увидеть... И всё. Пиши пропало.

В день спектакля Лиля была неожиданно спокойна. Она позавтракала, погуляла с Гисэл и долго сидела перед зеркалом, изучая лицо. Да. Лоб она морщит, действительно, слишком часто. Покрасить бы хоть брови... Эх... Сколько раз она благодарила высокие небеса за то, что довела до конца ту казавшуюся бесконечной эпопею с эпиляцией! Сейчас бы ещё об этом думать... Хотя здесь никто этим не заморачивается в принципе, как оказалось. Ладно. Для своих лет она неплохо выглядит.

Лерин позвала её заранее, аж за час до выступления. Лиля отложила тетрадь с текстом, который решила повторить на всякий случай, и спустилась за ней в местную гримёрку.

Тэмиса, которая играла главную роль, сидела в гостиной. Она была одета и напудрена, и теперь просто пила ачте, покачивая ногой в сияющей расшитой туфельке. Юреста, Ваэл и Гисэл прихорашивались перед зеркалом, пока Лилино лицо густо пудрили рисовой пудрой и закалывали волосы в высокую причёску.

Мейделл суетился и носился по комнатам. Он зачем-то притащил распорядителя банкетов и распорядителя балов, и они втроём тревожились в углу о том, как всё пройдёт.

Беспокойство постепенно передалось и Лиле. Она представляла себе полный зал народа и выжигающие воздух люстры, светильники на рампе, отгороженные от зрителей зеркальными загородками, но прекрасно видимые актёрам. Хоть бы не опростоволоситься!

Спектакль начинался со сцены в лесу, где ломается карета. Лиля из-за кулис наблюдала за действием, заодно оглядывая зал. Драгоценности дам сверкали в свете поднятых к потолку люстр. В зале оказалось много свободных кресел, но ложи были заняты все, во всяком случае, те, которые она видела со своей стороны.