Она толкнула дверь и вошла с галереи в тепло общего помещения.

– Прошу за мной, – сказала катьонте, что стояла у дверей.

Лиля спустилась за ней по лестнице на второй этаж и прошла на женскую половину.

– Госпожа желает что-нибудь? – спросила девушка, стоя на пороге светлых покоев.

Лиля пожевала губу. Она могла по-разному ответить на этот вопрос, но её, несмотря на размытую форму вопроса, спрашивали вполне конкретно.

– Ачте. Ачте, пожалуйста, и завтрак.

Она нервно позавтракала, постоянно дёргаясь и поднимая взгляд на дверь. В любой момент к ней постучится Лерин, распорядительница женских покоев, и скажет – давай, до свидания! Гуляй отсюда!

Никто не приходил. Лиля доела и позвонила катьонте, чтобы та убрала посуду. Тревога преследовала по пятам, и она ходила по комнатам в тишине, такой густой, что слышала стук собственного сердца, потом устала тревожиться и прилегла на кровать.

Мягкая перина, слегка комковатая, незамедлительно обняла её слегка пыльным уютом, и Лиля, так толком и не спавшая, закрыла глаза, проваливаясь в сон.

Из сна её вырвал стук в дверь. За окном было темно. Лиля вздрогнула и обречённо пошла к двери. Лерин...

Не Лерин. Она выдохнула. Это была катьонте, которая передала тетрадь с запиской от Мейделла и оставила на столике ужин.

Лиля сидела и читала сценарий, жуя курицу. Тут её готовили восхитительно, запекая в форме так, что мясо само отделялось от косточек, нежное, сочное. Лиля спросила имя стряпухи, которая так готовит, когда впервые попробовала, и попросила передать благодарность этой неведомой Савилде, и после этого курица, которую ей приносили, стала ещё сочнее.

Лиля облизала пальцы, потом помыла руки с мылом в купальне и ходила по комнате со светильником, читая текст. Мейделл написал, что эта пьеса знакома всей труппе, и Лиле нужно выучить несколько реплик, которые раньше распределяли между собой другие девушки. Ну, это несложно.

В дверь снова постучали, но это была не катьонте, пришедшая за посудой, а Гисэл.

– Тебя весь день не было видно, – сказала она, заглядывая Лиле через плечо. – Что это? Курица с маэ?

Лиля вздрогнула.

– Маэ? Нет. Фу, нет. Ненавижу маэ. Тут какая-то другая трава. Очень вкусная. Как твои успехи с кирио?

– Мне написал кир Лемит, – улыбнулась Гисэл. – Вчера, когда ты ушла, все сильно расстроились. Лилэр, знаешь, ходят слухи...

– Ну? – спросила Лиля, потому что молчание затянулось.

– Ну... Что крейт... Ладно. Ты ведь сказала бы? – Гисэл проникновенно смотрела Лиле в глаза, и та вздохнула. – Сказала бы, да?

– Я бы сказала. Гисэл, я тут... Слушай, там как вообще, спокойно? – Лиля кивнула на дверь. – Никакого шума, скандалов... Ничего?

– Да. Ну, кроме слухов, что тобой крейт заинтересовался. Но, как вижу, это слухи. Слушай, я думаю согласиться на предложение Лемит. Он ничего... У него эйнот на юге. Он в мае уедет, вот, думаю, может, с ним?

Лиля вспомнила, как вечером накануне Ларат показывал ей кирио, и поморщилась, но тут же внутри всё похолодело. Ларат... Крейт... Она упустила такую возможность! Чёрт... надо написать и предупредить его.

– Я не знаю. Не мне же с ним жить, – улыбнулась она Гисэл. – Я в этих делах советовать не могу.

Гисэл ушла. Лиля сидела за изящным и совершенно непрактичным столиком, который про себя назвала недописьменным, и обдумывала дальнейший план действий. В первую очередь, нужно было выяснить, насколько теперь шатко её положение тут. Во-вторых, написать Ларату и осторожно спросить, сколько у неё времени. Не то чтобы она не верила клятве Джерилла помогать ей, но если бы дела Бинот можно было решить силами камьеров с берега кирио, она бы сейчас тут не сидела. Ларат отнюдь не дурак. Он бы не стал мараться сам или марать её, если бы была возможность этого избежать.

Безумно хотелось найти Джерилла и поговорить. Просто поговорить! Эта связь безрассудна. Ларат сказал, что высокородные не потерпят шашней с прислугой. Естественно! Как интересно тут это переплелось – традиции и здравый смысл. Чем прозрачнее прошлое актрисы, тем меньше риск, что ты подцепишь от неё одну из болезней, что здесь не лечатся. Тут с этим очень печально. Да здесь даже не все кирио зубы чистят. Рук не моют! Почему? Сказано же в заветах! Черти немытые!

Лиля выдохнула и встала. За окном был холодный звёздный вечер, и спать совершенно не хотелось. Хотелось пройтись, но что если она снова наткнётся на крейта?

Она расправила складки подола и шагнула к двери. Можно погулять по женской половине. Сюда крейт не ходит.

– Я хочу пройтись по внутренним помещениям, – сказала она катьонте. – Ничего, что поздно?

– Госпожа может делать что пожелает, – удивлённо сказала катьонте.

Ну да. Оазис свободы, ограниченный оградой парка и воротами. Лиля шагала по коридорчикам, в которых уже неплохо ориентировалась. Она заглянула в гостиную и с удивлением обнаружила там Тэмису с Ваэл. Они резко замолчали при виде Лили, и это заинтриговало её.