Лиля подняла глаза на запыхавшуюся Лерин и похолодела. Та присела в глубоком реверансе, развернувшись к окну, к письменному столу, и опустила голову так низко, что подбородок прижался к груди.

– Прошу прощения, меглейт, - пробормотала побледневшая Лерин, пятясь.
– Простите, что потревожила вас.

Лиля оцепенела. "Туф, туф, туф", - стучало в ушах. Она медленно соскользнула с дивана, не отводя глаз от Лерин, и с грацией каракатицы попыталась изобразить реверанс, удерживая тяжеленную книгу.

Твою мать... Ворваться к крейту в кабинет! Перед глазами была чернота, и ковёр тоже пульсировал чернотой. Тихие шаги пятящейся Лерин скрылись за дверью.

Сердце бешено стучало. "Туф, туф..." Кресло скрипнуло, и Лиля попыталась попятиться, прижимая подбородок к груди.

– Прошу прощения, - прошептала она, с замиранием сердца вслушиваясь в приближающиеся шаги.

Пальцы коснулись её подбородка, потом щеки. Лиля зажмурилась, и уши начало печь. Этот запах, острый, сладковатый. Корица.

Она выдохнула. Что за...

– Отдай. На ногу уронишь.

Лиля открыла глаза. Он протягивал руку к книге. Она с ужасом смотрела на его смуглые пальцы.

– Джерилл...
– прошептала она, медленно поднимая глаза.
– Да кто ты такой, чёрт возьми?

Он взял у неё книгу и перехватил поудобнее, потом внимательно посмотрел на Лилю.Она стояла, вцепившись в корсаж, и тяжело дышала, вглядываясь в его лицо, не находя слов.

– Меглейт Риго, к вам юный кир Банур с отчётом, - сказали из-за двери.
– Изволите принять?

– Нет. Позже.

Он поднял руку к щеке Лили. Последний закатный луч скользнул по стене у потолка.

– Кто ты такой?
– воскликнула она, отстраняясь.
– Кто?

– Лилэр! Куда ты?

Лиля шарахнулась от него к двери и вылетела через библиотеку в коридор под негромкие восклицания катьонте за спиной. Она неслась по знакомым коридорчикам, перелетая лесенки, шлёпая босыми ногами по каменным плитам, не видя ничего перед собой, лишь слыша в ушах заливистый хохот Ирмы.

– Постой! Лилэр!

– Госпожа!

Лиля влетела в свои комнаты, захлопывая дверь, но не успела повернуть ключ.

– Лилэр!
– Он с размаху распахнул дверь, и Лиля еле успела отскочить.
– Почему ты убегаешь?

– Кто ты?!

Она вглядывалась в его лицо, чуть не плача, а он посмотрел ей за спину. Лиля оглянулась. Там в глубоком реверансе присела Миррим, и Лиле вдруг стало ещё страшнее.

– Можешь идти, - сказал он Миррим, и та, не поднимая головы, прошла мимо и вышла, пятясь, в дверь.
– Лилэр, я давно понял, что эта игра зашла слишком далеко. Я Риго.

Лиля стояла, тяжело дыша, разгорячённая бегом и злостью, и кровь яростно приливала к лицу.

– Игра?! Ты хоть понимаешь, сколько я пережила из-за этой твоей игры?
– крикнула она, шагая к нему и занося кулаки.
– Я боялась этого проклятого крейта и бегала от него, и теперь ты... ты...

Он поймал её руки в замахе и шагнул вперёд, мягко приникая к её губам, и у Лили перехватило дыхание.

– Никогда не замахивайся на меня, - сказал он, отпуская её.
– Никогда, ты поняла? Ты клялась не вредить мне.

Она кивнула, глядя ему в глаза и не отводя взгляда. Он поцеловал её снова, а потом ещё раз, мягко и настойчиво, и у Лили слегка закружилась голова.

– Дже... Риго, но почему... Почему ты не сказал?
– прошептала она, утыкаясь носом в его шею, охваченная одновременно яростью и радостью.
– Я не могу злиться на тебя. Я пытаюсь, но не могу.

– Тебе нельзя на меня злиться. Я не хотел прекращать эту чудесную историю, в которой нищий темнокожий камьер влюбляется в даму крейта, а она по какой-то невероятной причине выбирает его, а не могущественного меглейта. Неужели ты не понимала, что происходит? Я не разу не сказал, что я камьер. Я просто не разубеждал тебя. Решал все твои проблемы. И ты... Ты пришла в дворцовый театр посреди сезона, без отбора, тебе выделили лучшие покои... Тебе прислали роскошный плащ, исполняли каждый каприз, и все, все без исключения шептались о твоей связи с крейтом, даже Галарда посылала за тобой, чтобы познакомиться, и ты ни о чём не догадывалась? Ты не видела моей охраны, которая шаталась за нами по городу, как пыль за войском? Ты упорно не замечала ничего, Лилэр, даже того, что было у тебя буквально под носом. Я принёс тебе булку в носовом платке из седы с эмблемой Эр, рода крейтов, и ты носила его с собой и вытиралась полотенцами в моих покоях, на которых была эта же эмблема. Скажи мне, да у какого камьера вообще есть носовые платки?! Не заметила цвет плаща, в котором я пришёл пару дней назад? Этот цвет разрешён только меглейо, ты не знала?

– Не знала! Мне говорили, крейт солнцеликий!
– жалобно сказала Лиля, чувствуя, как уши начинает щипать от стыда.
– Какой же ты солнцеликий... Подожди! Кто этот блондин?

– Ты не видела мой профиль на золотых монетах? Из-за них такое прозвище у тех, кто на них изображён. Твой страшный светловолосый крейт - брат Галарды. Валд Келаф. Он тоже относится к меглейо. Ты не видела, насколько они похожи?

– Келаф, - простонала Лиля, закрывая рукой глаза.
– Я тупица... Думала, это кир, за которым Тэмиса охотится, и даже не интересовалась... Я не видела ничего, кроме тебя!