— Буду макет подиума делать, чтобы разобраться — как тебе одной все модели показать.

Он посмотрел на её растерянное лицо и закричал:

— Да ты что! Маруся! Ты подумала, что я сбрендил! О, горе на мою голову! Это же я папье-маше варю. Что такое у тебя в руке? А… Русалочка… Сегодня приснилась. Очень впечатлила, — не останавливался он, ворочая в кастрюле серое мессиво.

— А почему она похожа на меня?

— А на кого ж ещё? Я ведь только тобой вдохновляюсь!

— Ты, может, захочешь, чтобы я костюм русалки демонстрировала? — грозно шагнула к нему Маруся.

Стилист хитро посмотрел на неё через плечо:

— Было бы очень органично.

Бухгалтерша не успела разобраться: шутка это или он прикалывается, как в прихожей зазвонил телефон.

— Доченька, приезжайте к двенадцати во вторник. Отвезёте нас в загс. Мы с Евгением Мартыновичем расписываемся.

— Мама, это ты?

— Да кто ж ещё! Приезжайте обязательно!

Стилист включил свет в коридоре, где Маруся пыталась пережить то, что только что услышала.

— Мать выходит замуж за козла, — хмуро сказала она и потащилась к себе наверх.

— Маруся, не погибай раньше времени. Надо добыть его фотографию. Собирайся, поедем к твоей матери. Без фотографии жениха информацию по аферистам не добыть.

Стилист был настроен решительно и уже снимал с вешалки Марусину куртку.

— Думаешь, что он мне подарит её со своим автографом? — чуть не плакала бухгалтерша.

— Ясно, не подарит. Надо его сфотографировать! Ну-ка, почувствуй себя разведчицей или шпионкой, выполняющей секретную миссию по спасению вселенной!

Юрик, уверенный в своём плане, смог убедить, что ехать необходимо немедленно.

— Не бойся ничего, ты родилась в этом доме, в квартире есть твои законные квадратные метры, есть ключ и права собственника. Приехала узнать подробности праздника. На прощание — семейная фотография: мама с женихом.

Маруся послушно кивала головой — он определённо знал, как надо действовать.

Своим ключом открывать дверь она не стала, позвонила. Услышала торопливые шаги и мужской голос:

— Кто там?

— Это я, Маруся.

Из приоткрытой двери на неё смотрел Евгений Мартынович в трусах и майке.

— Валентины Петровны нет дома.

Дверь закрылась.

«Ну и ну — подумала Маруся, — в родную квартиру не пускают.»

Это обстоятельство разозлило и, совсем не думая о последствиях, она достала ключ и решительно повернула его в замке.

Квартира совсем не изменилась со времени её ухода. В ванной лилась вода и, скорее всего, там не слышали, как она вошла. На круглом столе посреди гостиной, лежали какие-то бумаги с расчётами и паспорта: матери и Евгения Мартыновича.

Маруся торопливо достала свой «Самсунг» и сфотографировала первую страницу паспорта жениха. Ей показалось, что кадр получился без резкости. Она собиралась сделать ещё один снимок, но тут из ванны вышел мамин кавалер, который, видно, решил радикально поменять свою масть. Коричневая краска примяла мокрые волосы и до неузнаваемости изменила лицо Евгения Мартыновича. «Козёл перекрасился в бобра», — чуть не расхохоталась Маруся, но сдержалась, вспомнив о своей секретной миссии.

— Я тут вещички тёплые возьму, — стараясь не смотреть на Евгения Мартыновича, объяснила своё пребывание в квартире Маруся.

— Это при матери.

— Придется ее подождать. Она всегда приходит с работы в это время.

— А ты звонила? Может, задержится?

Евгений Мартынович стоял над душой, ничуть не смущаясь своего вида. По вискам краска у него подтекала, как грубо нарисованные пейсы.

Маруся послушно достала мобильник:

— Мама, алле. Ты где? Когда будешь дома?

Мать задерживалась у портнихи.

— Ну что? Что она сказала? — приставал Евгений Мартынович.

— Сказала, чтобы чаю попила с вами, — победно сообщила Маруся.

Жених посмотрел на часы и помчался смывать краску. Из ванной вышел с накрученным на голову полотенцем в банном халате яркого бирюзового цвета с малиновыми полосками — батькином подарке матери на сорокалетие. Тюрбан, халат и усы — ни дать ни взять: восточный шейх.

— Машину бы вернула, чтобы мы, как люди, красиво доехали до загса, — продолжал портить нервы жених.

— Что значит, «вернула»? Машину мне папа подарил! — возмутилась Маруся.

— А дарственная есть? — строго спросил Мартынович. — Зачем тебе машина? У тебя ведь и прав нету?