Шрифт:
«Что это она перед ним растекается мыслью по древу, ведь видно, что тупой».
Юрик поднял воротник и прибавил шагу, чтобы слышать, о чем они говорят.
— Так вот он я. Я готов быть надёжным отцом твоих детей, то есть — наших, — с готовностью предложил себя Миша. `— Ты мне сразу понравилась. Я уже месяц люблю тебя.
«Ах ты, батон недопеченный!» — рассердился Стилист.
Маруся взяла своего спутника под руку и стала утешать:
— Ты хороший, добрый парень, Миша. Но у меня есть любимый мужчина. Я хочу, чтобы именно он был рядом со мной!
Юрик замер, чтобы не пропустить важное заявление.
— Кто он? — поникшим голосом спросил толстяк.
— Великий и ужасный Карл Лагерфельд!
Стилист врезался в пожилую парочку, прогуливающуюся по проспекту.
Маруся с серьёзностью втюхивала толстяку про сумасшедшие проекты Карлуши, восхищаясь ими и ошарашивая притихшего толстяка, не оставляя ему никакой надежды на взаимность.
Но Миша оказался настойчивей, чем ожидалось. Он схватил Марусю за обе руки и не отпускал её.
— Ты всё врёшь! Просто я тебе не нравлюсь. Так ведь?
В голосе у Марусиного кавалера звучали нотки не только отчаяния, но и агрессивности.
— Отпусти, Миша. Меня ждут.
— Никто тебя не ждёт! Ты водишь меня за нос и считаешь дураком! А сама такая же, как и я! Общество смеётся и издевается над нами! Мы должны быть вместе, чтобы помогать друг другу!
У Миши явно начало серьёзно портиться настроение.
Стилист, который хотел уже было повернуть назад, к машине, остановился.
— Отстань от меня! — пробовала освободить руки Маруся. Но Бегемот, как клещ, вцепился в неё.
Юрик не умел драться. Ему больше подходила роль переговорщика. Стилист сделал шаг вперёд и положил свою руку на плечо Марусиного кавалера.
— Здравствуйте, молодой человек, отпустите девушку, ей пора идти.
— С тобой, что ли? Откуда ты взялся? Кто ты такой? — нервничал Миша, пытаясь сбросить руку Стилиста.
— Я — Карл Лагерфельд!
Миша как-то сдулся и отступил назад. Казалось, он сейчас расплачется.
Стилист подхватил Марусю и повёл её к белой машине:
— Где ж водятся такие кавалеры? Эти места надо отмечать на карте Минска особыми флажками!
— По наводке вашей хожу, занимаюсь у Валерия Романовича, — смеялась Маруся. — Но с сегодняшнего дня факультатив закрылся, думайте, как шлифовать меня другими силами.
— Ладно. Подумаем, — пообещал Стилист. Он косил глаза на Марусю, удивляясь словам, которые она находила для разговора. Его спутница слегка раскраснелась от быстрой ходьбы, глаза её смеялись. Чтобы не поскользнуться, она крепко держала его за локоть. И не просто крепко, а как-то по-особенному, близко и доверчиво. Они сели в машину, ситуация уже отпустила, надо было ехать и настраиваться на другие жизненные темы.
— Мать сегодня звонила. Евгений Мартынович сбежал. Она сейчас занимается расторжением договора с риелтерами. Квартиру они, оказывается, продавали, а я ведь там прописана! Гараж уже продан. Вот какие планы глобальные задумывались. И я, как всегда, — не в счёт.
— Маруся, ты девушка контрастов. Только что ты разбила сердце батоноподобного мужика, постебавшись, отвадила его. Удивила меня своими знаниями о великом и ужасном… а теперь ноешь про какую-то прописку и квартиру, где жить тебе противопоказано.
— Ладно, господин Лагерфельд, поговорим о погоде, — улыбнулась Маруся.
35. Примерка
Каждый вечер он смотрел один и тот же фильм, который вдохновлял и расстраивал его. Это была недосягаемая высота «Пятого элемента». Иногда вместе с ним кино смотрела и Маруся. Она старалась ему напомнить, что главное в фильме не гениально придуманные костюмы, а сюжет, ради которого всё это создавалось, и главный ключ, без которого невозможно соединить четыре стихии — любовь.
Платья сидели плохо. Юрик выговаривал швее, та молча взяла сантиметр и обхватила им Марусю. Цифры обмеров толстухи-бухгалтерши не совпадали с цифрами на лекалах. Маша худела! Юрик бухнулся на старенькое кресло, стоявшее в примерочной, и схватился за голову.
— Ты должна быть всегда одинакового размера! Ты не должна ни худеть, ни поправляться! Загубишь весь проект к черту!
— Я не сижу на диете, — хлюпала она носом.
— Ты должна набрать прежний вес!
Маруся мигом прекратила кукситься и твёрдо заявила: