Шрифт:
Альгиз виновато покосился на нее.
– Мне очень жаль, что так вышло. И лишь одно утешает, вы стали такой…
– Красивой? Это да, хоть какое-то утешение после мучительной, нестерпимой чесотки, когда раздираешь себя до крови, и безмерно потраченные силы!
Понятие «нервы» в это мире не знали, но понятие «силы» по Томкиному мнению весьма подходило.
– Что я могу для вас, леса, сделать?
– Забыть про опыты со мной и еще кормить. Иногда.
– Обещаю!
На том и поладили.
К вечеру Томка дошила наряд. Поясница и попа болели, зато результат впечатлил. Если платье подпоясать ремешком или пояском, выходило простенько и мило. От того к появлению Долона она немного подобрела.
– Хорошо сшила, – заверил Ло, оглядывая ее.
– Сшила бы лучше, если бы не была голодной, - обиженно проворчала она.
– Почему голодной? – не понял Брат. – Я просил Пену позаботиться о тебе.
– Она была очень занята! – Томка еле сдерживалась, чтобы не нагрубить. Не защитил, чуть не убил, теперь еще и кормить забывает. – И ты, наверно, был очень занят, если не подумал обо мне. Я даже выйти не могла!
Тамаа с убитым видом косилась в окно, всем видом показывая, как сильно обиделась.
– Думал, - Долон протянул сверток, перевязанной ленточкой.
Несколько мгновений поизображав равнодушие, Томка схватила упаковку и принялась развязывать шнурок.
Простые, скромные платья из хорошей ткани порадовали, но оценив фасон, она поняла, что декольте Ло не нравится. Длинные широкие рукава, вырез по самое горло, длинна до пят, а еще хорошая ширина, чтобы было меньше сообразна от ее фигуры.
«А что от мужика еще ожидать?»
– Достойные платья, - подытожила Тамара.
– Не нравятся?
– он пристально посмотрел на нее.
– Ну, что ты? Всегда мечтала о таких.
Ответ Долону показался с подвохом.
– А о каких еще мечтала?
Тома поняла, что если огрызнется, снова поругаются.
– Именно о таких!
Ло, заметив гневный блеск ее глаз, начал хмуриться, и Томка поспешила пояснить.
– Если бы Брат Альгиз не принес пирога, просидела весь день голодная, без капельки воды, а ведь мне даже выйти не в чем. Да и можно ли мне выходить?
– а чтобы окончательно разжалобить Долона, опустила глаза и изобразила полное смирение и покорность.
– Жди, - бросил он и ушел.
Оставшись одна, Тамара начала примерять обновы. Придраться было не к чему, но ей так хотелось чего-то более яркого, да хотя бы с большим декольте, чтобы все видели ее красоту, а он подобрал такое, чтобы скрывать от чужих глаз.
– Ладно, ладно. Вот выберусь отсюда, найду работу и куплю себе то, что захочу, - с грустью подумала она. – Осталось только выбраться, узнать, что умею и найти работу! Какая мелочь!
Долон вернулся сердитым.
– Пена была занята и просила принести Иву, а она…
– А она решила сделать маленькую пакость?
– Да. Завтра сама будет сидеть голодная!
– Не надо. Отольются ей еще мои слезки.
– Это как?
– Так. Вот появится у нее кто-то такой же нестерпимый, как она сама, тогда и поймет, каково это, сносить ее выходки. А так, хоть на два дня ее голодной оставь, из упрямства будет продолжать вредничать.
Долон с интересом посмотрел на Тому.
– Ты меня удивила.
– То ли еще будет, - улыбнулась она и подошла к Брату. – Тебе нравится? – повернулась вокруг, показывая выбранное им платье.
– Да.
– Мне тоже, – потянулась к Ло и осторожно коснулась губами его губ. – Мне приятна твоя забота.
Долон бы растаял от прозвучавших слов, если бы не глаза Тамаа, с хитринкой, красивые, манящие и знающие силу своего очарования. Внутренним чутьем он ощущал, что кротость ее обманчива. Да и разница между лежавшими на кровати нарядами и подаренными им были хорошо заметны. Тамаа любила быть яркой.
– А ты очень занят? – вкрадчиво спросила она, поглаживая пальчиком его руку.
– Что ты хочешь?
– Пойдем в сад?
– Тамара чувствовала настороженность Долона и пыталась привести его туда, где они когда-то были счастливы. Он колебался. – Посмотрим на цветы, пока не отцвели, м? Быстренько туда и обратно.
Если в сад Ло шел хмурым, то среди цветов, зелени и беззаботного щебетания Тамаа расслабился и подобрел.
Глава 15
С Тамаа было легко и отрадно, и Ло совсем растаял бы от счастья, если бы не помнил ее дерзкую усмешку. Но она словно чувствовала его подозрения и старалась быть ласковой и нежной, смотрела с восхищением, а когда он начинал внимательно ее разглядывать тяжелым, проникающим взглядом, смущенно опускала глаза.